Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– Тоннер был блестящим ученым…

После церемонии Дафид отошел к стоявшей в сторонке Ууе Томос. Она разговаривала, улыбаясь, с лысым мужчиной из группы Бастьена Корхема. Помещение полнилось голосами, люди собирались в кучки, продлевая закончившиеся поминки. Увидев Дафида, лысый кивнул – скорее даже поклонился – и с извинением отошел.

– По-моему, все прошло хорошо, – все еще улыбаясь, заметила Ууя Томос. – Для такого дела.

– Вы прекрасно поработали.

Старуха пожала плечами:

– Это неплохой способ отвлечь внимание от смерти Фрейса – переключить внимание на остальных погибших. Пусть каждый подумает о себе и своей душе. И я считаю, что не так уж сильно замаралась, помогая вам умолчать о том, о чем вы не хотите говорить.

Корхем и двое его людей уже разбирали помост. Скоро общий зал примет обычный вид и, может быть, идущие сейчас разговоры закончатся в новой обстановке. Это попахивало какой-то метафорой. Дафид обвел помещение взглядом; с полдюжины человек отвернулись, пряча глаза. Делали вид, будто вовсе за ним не следили.

– Я понимаю, что это паранойя, – сказал он, – но мне иногда кажется, что все они меня ненавидят.

Старуха рассмеялась:

– Правда – не паранойя. Ненавидят. Как же иначе? Они ненавидят карриксов, а вы – кнут карриксов. Все мерзости, все указания проходят через вас. И Андермус тоже ненавидят. Она любит структуру и порядок, а не людей. Недолюбливают и Корхема, но тот хотя бы обаятелен и приносит людям пользу.

– А вас?

– Меня любят.

Ему показалось, что она улыбается вполне искренне.

– Однако вы сейчас разговариваете со мной…

– Приходится. Все знают, что я хотела самоустраниться, а вы не позволили. И не смотрите так. Это правда. А представление о прошлом еще изменится. Может, не при вашей жизни и не так, как вам бы хотелось, но герои и злодеи в истории то и дело меняются местами. Взять хотя бы вашего друга Тоннера. Он был очень умным человеком с очень узким взглядом на мир, а теперь он – широкая душа, добрый учитель, надежда и опора, тот, кто дает пищу и кров. А скоро появятся детишки.

– Пусть эта честь достанется ему, мне плевать.

– Правда? Вот и хорошо, – сказала она и повернулась к окну. – Джеллита Коула не было.

Дафид развел руками – и, судя по лицу Ууи Томос, чем-то выдал себя. Шпион не показывался на людях со дня смерти Тоннера. С того дня, когда Глубокий лотарк известил о своем существовании. С того дня, когда Джеллит его обнимал. Да, Ууя права. С этим надо что-то делать.

– Он занят, – сказал Дафид. – Особое задание.

– Мне не рассказывайте. Я не желаю об этом знать. Но люди все замечают.

– Буду иметь в виду, – сказал Дафид и отошел.

Толпа, поредевшая после церемонии, раздавалась перед ним – так овцы шарахаются от волка. Он вышел за арку в коридор, который вел к его камере, к его саду, к его тюрьме внутри тюрьмы. Там он остановился и заставил себя свернуть к камере Джеллита. К шпиону. Занозу лучше выдернуть сразу, пока ты не забыл о ней.

Новый рак-хунд пристроился сзади, постукивая по полу лапами-ножами. Дафид задумался: знает ли он о том, кого заменил? Способны ли рак-хунды переживать из-за подобных вещей? Может, в одном из уголков мира-дворца собрались рак-хунды, чтобы поговорить об утраченном друге. Камень, лежавший в груди, тяготил его, отнимал силы. Сон не помогал.

На ходу думалось легче. Как будто ритм шагов устанавливал в мозгу простой порядок – одна нога, другая нога, – и к нему пристраивалось все остальное.

Беседы с Глубоким лотарком были неспешными и странными. К нему каждый раз являлся другой лотарк, но разговор всегда начинался там, где прервался. Лотарки не разговаривали ни с ним, ни со стражниками. Попросив держать в тайне странную вторую сущность лотарков, Глубокий лотарк больше ни о чем его не просил. Дафида беспокоила удивительная односторонность этого тайного союза.

Был также шпион с его архивом. И было растущее подозрение: пользуясь двумя источниками информации о структуре и истории империи карриксов, он поймет, как разрушить ее, предварительно убив Совран. Дафиду приходилось за уши оттягивать себя от этой мысли, нарочно в ней сомневаться – иначе он проваливался в грезы о сражениях и мести, а потом обнаруживал, что потратил много часов, не сделав ничего путного.

– Гм, прошу прощения… – Бран нагнал его рысцой. – Можно вас на минутку?

Подавив раздражение, Дафид улыбнулся ему. Бран стал для него новым Тоннером.

– Конечно. Что-то хотели?

Он не останавливался. Если Брану нужно побеседовать, пусть говорит на ходу.

– Я теперь во главе группы, – сказал Бран, – и я, гм… говорил с людьми. Вся команда в шоке из-за Тоннера.

– Да, это был тяжелый удар, – согласился Дафид.

Бран поднял палец, будто заявляя новую мысль.

– Верно! Именно так. Тяжелый удар. И люди, видите ли, еще не оправились. Нам надо продолжать работу. Все работы, не только по трансляции белков. Надо вытянуть всех этих малышей. А между тем все в напряжении, никто не спит. Всех терзают, э-э, мысли о гибели Тоннера. Всех, даже меня.

– И меня тоже.

– Хорошо, тогда вы поймете, почему нам надо… – Он сглотнул слюну и оглянулся на рак-хунда, не отстававшего от них. Подавшись поближе к Дафиду, он тихо проговорил: – Вы поймете, почему вы должны избавить нас от этих инопланетников. Пока они стоят над душой, работа не идет.

Дафид замедлил шаг, а потом и остановился. Бран стоял, опустив руки, угрюмо хмурился. Дафид впервые заметил, какой он рослый.

– Работа не идет?

– Тоннер был славным парнем, но он из правления. В профсоюз не входил. А я входил, я был организатором. Команда долго терпела, но больше не может. Да, нам ни к чему эта ножелапая зверюга. Ни к чему, чтобы мягкие лотарки лезли в наши дела. Наше рабочее место – наше, оно должно быть безопасным, без этого мы ничего не сделаем. – Дафид выдал улыбку, в которой читалось недоверчивое изумление. Бран мотнул головой. – Извините, босс, но дело нешуточное. Детей мы сохраним, но трансляция трав прекратилась. А когда ребятишки выйдут из пробирок и научатся дышать сами, мы и с ними перестанем возиться. Не исполните наших требований – не будет работы. Понимаю, это, наверное, уж слишком, но если мы за себя не постоим, все останется как было.

– Карриксы нас перебьют, – медленно заговорил Дафид. – Сочтут, что мы больше ни на что не годны, и прикончат нас.

– Конечно, они так говорят. Может, это правда, а может, и нет. Но мы им нужны. А раз нужны, значит нам есть на что давить. Хотят от нас работы? Прекрасно. Ну а мы хотим от них вот этого. И от вас, при всем уважении. Уберутся эти инопланетники – мы вернемся к работе. Но не раньше.

Он