Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

В это самое время, где-то на другом конце континента, в стерильных коридорах Gooble уже витал запах металла и озона от мощных вычислительных стоек — там готовились к войне. Они не могли позволить себе бросаться в бой вслепую. Gooble всегда била точечно — одним выверенным, математически рассчитанным ударом.

И я знал, каким именно. Матч AlphaGo против Ли Седоля.

Если память меня не подводила, он должен был состояться примерно через месяц. Достаточно было просто дождаться. Но поскольку жил на взятом взаймы времени. Просто не мог сидеть сложа руки и смотреть, как стрелки медленно ползут по циферблату. Значит, Gooble надо было подтолкнуть. Поджечь землю у них под ногами.

И я зажёг спичку. Мы объявили новое событие:

«Демонстрация LLM-модели на основе механизма внимания».

В просторном зале пахло свежим пластиком экранов и мягким теплом прожекторов. Когда Старк вышел на сцену, по публике пробежал едва уловимый шёпот, как шелест бумаги.

— Эта структура называется Transformer Architecture, — его голос мягко разносился под потолком, отражаясь от стен, — а крупномасштабная языковая модель, обученная на ней, называется LLM — Large Language Model.

Теперь он не просто говорил о теории. Он выводил её в мир. И на этот раз он приготовил демонстрацию — живую, осязаемую, как гул от стоящих рядом серверов, как лёгкий запах нагретой электроники и металла, где каждая строчка кода будто дышала новой силой.

Сцена сияла мягким светом софитов, от которых в воздухе витал слабый запах нагретого металла и проводов, а в зале было тихо, словно перед началом грозы. Где-то в глубине аудитории скрипнул стул, и этот звук прозвучал особенно отчётливо на фоне напряжённого ожидания. На сцене стоял Старк, и его голос, уверенный и увесистый, словно шаги по каменному полу, прорезал тишину:

— На первый взгляд это может показаться обычным чат-ботом, но давайте сразу проведём границу. Обычный бот лишь выплёвывает заранее забитые фразы. А эта система думает и рождает собственные ответы. Есть ли среди вас смельчак, готовый испытать её?

Под светом прожекторов на сцену поднялся мужчина — видно, ладони у него слегка вспотели, он осторожно вытер их о штанину, и ткань тихо зашуршала. Старк улыбнулся и мягко сказал, понижая голос:

— Спросите то, что невозможно предусмотреть. Что-то дерзкое, странное, воображаемое. То, ради чего ей придётся по-настоящему думать.

Мужчина замолчал на миг, словно прислушиваясь к собственному дыханию и гулу вентиляции в зале, затем шагнул вперёд и произнёс:

— Объясни, что такое разбитое сердце… холодильнику.

Крикнул-то он крикнул, но в реальности вопрос ввёл оператор. В воздухе разлилось тихое удивление — смешанное с лёгким смешком, с шорохом одежды и перешёптыванием. Вопрос был настолько нелеп, что казался почти осязаемым, как холод стеклянной поверхности дверцы холодильника. Никто и подумать не мог, что подобное можно было подготовить заранее.

И тогда система заговорила. Ну как заговорила, нужно понимать, что голос был вдрызг электронный и подумать, что это человек невозможно было и с закрытыми глазами стоя к нему спиной. Разве что ещё бы и уши заткнуть.

Электронный голос, словно тёплый поток воздуха, пролился на зал:

— Ты никогда не думал о том, что когда дверь холодильника захлопывается и свет внутри гаснет, она может больше не открыться? Вот это и есть боль разбитого сердца. Я старательно выполнял свою работу, но они ушли и не вернулись…

В зале словно вспыхнула искра — кто-то громко рассмеялся, кто-то захлопал в ладони, и гул оваций прокатился волной, перекрывая даже гудение кондиционеров. Люди чувствовали, как по коже пробегает лёгкая дрожь — потому что в этих словах звучало что-то неожиданно человеческое.

До этого момента все считали подобные системы холодными и механическими, как металлические шкафы серверных, где пахнет пластиком и озоном. Но сейчас перед ними было нечто иное — живое, творческое, словно понимающее боль и тоску. Да, вначале ещё меньше понимали, что это такое.

Ответ не просто передал информацию — он отзывался внутри, мягко и больно, будто прикосновение к свежему шраму. Некоторые в полголоса даже заметили, что эта машина превосходит человеческое воображение. И надо сказать, были правы. У некоторых с воображением так плохо, что даже этот прототип мог показаться Пушкиным на их фоне.

Когда зал ещё не успел отойти от впечатления, Старк снова поднял голос, и он прозвучал ярко, почти победно:

— Вот она — бесконечная мощь языковых моделей! Они не просто копируют речь человека. Они чувствуют контекст, улавливают настроение и способны воспроизвести сам процесс мышления. Это — революция!

Короче, ездить по ушам он умел, а значит и продавать идею. Он на миг опустил взгляд, и в его интонации появилась тень сожаления, словно мягкий ветер прошёлся по сухим осенним листьям:

— Долгое время развитие искусственного интеллекта было замкнуто внутри старого каркаса усиленного обучения. Оно отвечало жёстко, шаблонно, ограниченно — как организм, запертый в лабораторной колбе. Но теперь всё иначе.

Он стиснул кулак, и свет от прожектора заиграл на его очках.

— Мы идём туда, где усиленное обучение никогда не сможет ступить. Мы движемся к грани, за которой ИИ действительно начинает мыслить как человек.

Все прекрасно понимали, почему он так резко противопоставлял два подхода. Ведь компания Gooble годами вкладывала силы именно в системы на основе усиленного обучения. А теперь, этим выступлением, Старк будто произнёс приговор прошлой эпохе и объявил новую.

Момент с «объяснением для холодильника» разлетелся молнией — шуршание новостных лент, вспышки камер, звон уведомлений на телефонах. Тема вышла далеко за пределы технического мира и деловых кругов — она проникла в дома, кафе, университетские аудитории, где пахло кофе и свежей бумагой.

«Теперь Gooble придётся поторопиться», — думал довольно, ощущая, как в груди разгорается тихое ожидание.

Если так пойдёт и дальше, усиленное обучение начнут считать устаревшим, отжившим. А значит, Gooble нужно было срочно доказать обратное. Им требовалось событие — громкое, как удар колокола среди ночи. И вскоре моё предчувствие оправдалось. Через несколько дней Gooble выпустила новость, которая прокатилась по миру, как порыв холодного ветра по открытому полю:

«Gooble объявляет о поединке AlphaGo… ожидание матча века!»

* * *

Тем временем в верхних эшелонах Gooble царило напряжение — плотное, тяжёлое, как воздух перед грозой. В коридорах пахло свежесваренным кофе и озоном от работающих серверов, а по стеклянным перегородкам скользили отражения встревоженных лиц. Причиной смятения стало одно событие: Старк внезапно выпустил в открытый доступ ту самую модель, что блистала в «демонстрации с холодильником».

Она