Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

— Это… не ошибка! Вся текущая позиция выросла из того хода!

Голос комментатора сорвался, словно струна. AlphaGo видела будущее партии заранее и проложила тропу, которую человеческий взгляд просто не решился бы заметить.

— Мы, люди, полагаемся на прошлый опыт и отбрасываем редкие варианты. Мы словно не умеем готовить из редких ингредиентов.

— А AlphaGo готовит из всего!

— Её набор возможных решений намного шире. Она видит то, чего мы даже не мыслим.

В этой вселенной правил машина имела подавляющее преимущество. Она практиковала тысячи стратегий — рецептов, которые человечество даже не успело придумать. Сможет ли человек противостоять такому противнику?

И всё же игрок не сдался. В следующей партии он совершил почти безрассудный шаг — поставил камень в самое сердце вражеской территории, когда его собственные позиции ещё дышали по краю. На первый взгляд — безумие. Но именно этот дерзкий, почти отчаянный ход и стал ключом к победе.

— Он выиграл! Он вырвал у AlphaGo одну партию — человек доказал свою силу!

— Такой ход может сделать только человек! AlphaGo бы его отбросила — вероятность успеха была всего 0,0007%, а люди не боятся невозможного. Они бросаются в него — и иногда побеждают!

Машина не делает шагов туда, где почти нет шансов. Человек — делает. И иногда превращает чудо в реальность.

Эта партия стала для человечества вдохом облегчения — словно окно приоткрыли в душной комнате. Но дыхание тепла быстро рассеялось. Финальный счёт — 4−1 в пользу AlphaGo.

И в мире постепенно стало зреть странное ощущение: лёгкий холод на затылке, предчувствие того, что внутри этих спокойных вычислительных узоров скрывается сила, к которой никто ещё не готов.

В тот день воздух в newsroom пах остывшим кофе и горячим пластиком серверов, тихо гудевших где-то за тонкими перегородками. Мониторы мерцали холодным светом, и среди этого электрического шороха заголовки вспыхивали один за другим, будто сигнальные огни: «Эра человека подошла к концу!», «Трепещите, существа из плоти». Люди читали и невольно сглатывали — во рту появлялся вкус металла, как перед грозой.

Кто-то шутливо писал: «Мой тостер утром спросил, насколько хорошо прожарить тост. Кажется, он прощупывает мои слабости». А поисковики захлебывались запросами — от сухого «что такое Го» до нервного «как пережить восстание роботов». Смешок, звучащий в подсознании, быстро растворялся, уступая место липкому чувству тревоги.

Залитыми светом студиями прокатывался звонкий голос дикторов, обволакивая зрителей: «Рассвет эпохи обучения с подкреплением! Что осталось людям?». Даже бумага в руках редакторов шуршала тревожнее обычного, и этот звук царапал слух.

Gooble вновь поднялась на символическую высоту — удар от AlphaGo оказался мощнее прежнего, словно по нервам прошлись натянутой струной. Тени на стенах казались длиннее, а разговоры — тише. Те, кто раньше с любопытством наблюдал за тем, как машины подражают человеку, теперь сидели с ледяными ладонями, ощущая, будто холодный воздух тянется по позвоночнику. И когда ИИ сокрушил чемпиона мира по игре Го, потрясение обрушилось на людей тяжёлой волной, от которой звенело в ушах.

Но для Gooble этого оказалось мало. На пресс-конференции пахло свежей тканью костюмов и чуть сладковатым ароматом полированной мебели; микрофоны потрескивали, а журналисты переглядывались. На вопрос о том, связаны ли проекты Transformer и LLM у конкурентов, представитель Gooble отчеканил, словно металл ударился о металл:

— Нет. AlphaGo принципиально отличается от LLM наподобие MindChat. LLM — это модели, которые сжимают и предсказывают текстовые шаблоны. AlphaGo же — система обучения с подкреплением, взаимодействующая с окружающей средой и познающая мир через попытки и ошибки.

Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась внутренняя упругость, как у натянутой струны. Линия была проведена жёстко и ясно: одно — всего лишь поток гладких фраз, другое — подлинное мышление, растущее через столкновение с реальностью.

— LLM создают правдоподобные предложения, — продолжал он, — они выбирают самое вероятное слово. У них нет целей, нет суждений — только предсказание.

А затем почти с теплом провёл контраст:

— RL живёт в целевой среде, оттачивает стратегии и непрерывно меняется, стремясь к награде.

Внутри этого уверенного голоса сквозила тихая, скрытая улыбка — как будто где-то глубоко мелькнула мысль: «Вот теперь тот самый Старак зашевелится…». Но реальность оказалась совсем иной.

В другой комнате, где пахло деревянной мебелью и старой бумагой, телевизор мягко потрескивал, освещая тёплым светом фигурки на шахматной доске. Сергей Платонов сидел перед экраном, едва заметно улыбаясь. Его пальцы гладили прохладные шахматные фигуры, и от тонкой гладкости пластика по коже пробегал тихий, приятный холодок. Он напевал что-то едва слышно, будто сквозь дыхание, и, двигая фигуру, прошептал: «Ну вот… начинается».

Его планом была война — война интеллектов, и теперь она вступала во второе действие. В воздухе ощущалась тяжёлая плотность ожидания, как перед грозовым разрядом. Первый этап — война слов — разворачивался сам собой, без его участия. Не требовалось даже вмешиваться: слова уже летели, как искры.

После колких заявлений Gooble Старк не стал ждать камер и формальностей — его сообщение вспыхнуло в сети мгновенно, как яркая вспышка на чёрном небе:

— Слышал, вы выиграли настольную игру. Поздравляю.

Он нарочно свёл триумф к безобидной доске с чёрными и белыми камнями — и продолжил, холодно и остро:

— AlphaGo существовала в идеально определённой среде — на доске Го. В мире с чёткими правилами. Но реальность не такова. Мир людей — без правил, с противоречивыми целями и без правильных ответов. Настоящий ИИ должен понимать контекст, улавливать намерения, чувствовать эмоции, понимать людей. Этим занимаются LLM, а не RL.

Фразы звучали как удары по стеклу:

— Если вы хотите стать чемпионом по настольным играм — да, берите RL. Но если вам нужен ИИ для реальной жизни — ответом остаются LLM.

Ответ Gooble не заставил себя ждать. Их слова, сухие и звенящие, будто тонкий лёд, обрушились следом:

— Мы тоже считаем, что ИИ должен понимать человека. Но подражание эмоциям — не понимание реальности.

Они говорили о правдоподобной речи, о том, как LLM сочиняют убедительные, но ложные утверждения, и холодным термином «галлюцинации» обозначили слабое место противника. Это был удар в болезненное место Старкских моделей — в то самое, о чём шептались давным-давно. Но Сергей Платонов лишь мягко улыбнулся. В комнате по-прежнему пахло деревом, шахматные фигуры тихо постукивали друг о друга, а в его груди разливалось тёплое чувство предчувствия. Ведь он знал: настоящая битва ещё только начиналась.

В