Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

— Инфраструктура пока не готова к полноценному запуску, поэтому рассматривайте это как пробный опыт. Кроме того, из-за колоссальных затрат вычислительных ресурсов на каждый запрос, мы вынуждены сделать сервис платным. Надеемся на ваше понимание.

Пять долларов за один вопрос. И даже при ограничении — не больше одного вопроса в день — поток пользователей не иссякал ни на секунду. Социальные сети наполнились скриншотами, пересказами, восторженными комментариями. Ленты новостей шумели, как городская площадь в ветреный день.

Каждый новый ответ MindChat разлетался мгновенно.

«Напиши мне текст расставания.»

На секунду казалось, будто экран стал холоднее, словно от него веяло металлическим дыханием серверной.

И модель отвечала:

«Мы перегреваемся уже от самого запуска. Мы пытались оптимизировать друг друга, устанавливали патчи стабильности, но в итоге оказались несовместимыми системами. В какой-то момент мы перестали обновляться и делать резервные копии. Давай просто выйдем из системы здесь.»

В комментариях заклокотала живописная буря эмоций — смех, лёгкая боль, самоирония:

«Холодильник был типа F, а вот это точно T…»

«Мой процессор за это время успел намертво завис»

«Надо было добавить вначале „Для человека“… вина пользователя»

«Неплохо? Сохранил. Когда-нибудь пригодится.»

«Меня только что бросила языковая модель, и странно… отпустить не получается.»

Другой пользователь спросил:

«Почему люди не отвечают на мои сообщения?»

Ответ появился мгновенно, как короткая вспышка:

«Потому что ты задаёшь вопросы вроде этого.»

Комментарии хрустнули, словно стекло под каблуком:

«Вот это удар в одно касание.»

«Как будто перемотка лучших провалов из моей переписки.»

«Такое разрушение эго следует запретить законом.»

«Режет, как лазерная хирургия — но теперь вижу яснее.»

Каждая реплика MindChat становилась мемом, эхом, отражением — она просачивалась в разговоры в кафе, в шум вагонов метро, в студенческие коридоры с запахом бумаги и теплого пластика. И очень скоро это перестало быть просто технологией. Это стало культурным явлением.

Для Gooble это было бесспорным сигналом тревоги.

«Если так и дальше… они станут символом.»

А символы имели значение. Иногда куда большее, чем сухие показатели производительности. Люди прежде запоминают образ, вкус момента, звук восторженного смеха в зале, чем технические спецификации.

Кто первым запечатлевается в коллективной памяти — тот и становится «оригиналом». Все, кто приходит позже, вынуждены бороться с тягучей тенью ярлыка «подражателя».

Gooble чувствовала горечь несправедливости.

«Они только вошли на рынок, а уже…»

Они ведь были первыми, у них было технологическое преимущество. Но самый яркий, почти легендарный момент достался Старку– и мир это запомнил. Это была ошибка — результат беспечной уверенности.

Gooble сочла невозможным, чтобы такая молодая команда смогла так быстро захватить символическое пространство. Они недооценили их — и за это поплатились.

Но у этой невозможности была причина.

«Это всё-таки Next AI…»

Компания, основанная всего год назад, но уже собравшая вокруг себя лучшие умы. С финансовой поддержкой Сергея Платонова она выросла в грозную силу — угрозу номер один для Gooble.

Но их успокаивала надпись «некоммерческий проект».

«И кто бы мог подумать, что они встанут на сторону Старка…»

По факту нынешняя языковая модель была целиком разработкой Next AI. Формально — «совместная работа». На деле же Старк просто получил их технологию и вынес её на сцену, под яркий свет прожекторов и всплеск аплодисментов.

Gooble не ожидала такого союза. И потому удар оказался особенно болезненным. Но терпеть дальнейшие потери они не могли.

— Что с AlphaGo? Даже с сокращёнными сроками у нас не должно быть ни единой ошибки.

— Проблем нет.

Гул серверов звучал, как далёкий прибой, а в душе у каждого присутствующего зрела твёрдая, почти ледяная решимость — время ответного хода приближалось.

Тишина, пропитанная напряжением, стояла в штаб-квартире Gooble, словно перед грозой, когда воздух пахнет пылью, нагретым пластиком серверных корпусов и свежесваренным кофе из автоматов в коридоре. Их тайное оружие — AlphaGo — должно было наконец выйти на арену мира. Наступал момент, когда нужно было доказать, что холодный расчёт машин может превзойти горячее человеческое вдохновение.

* * *

Через несколько дней наступило утро матча — то самое, которого ждали, затаив дыхание. Город просыпался медленно: влажный воздух пах асфальтом и весенним ветром, а над площадью перед зданием пресс-центра шумела толпа, словно море перед штормом. Gooble заранее дала объяснение, обрамляя предстоящий поединок словами, в которых гулко звучала претензия на научную объективность:

«Это эксперимент, призванный показать, что сильнее — обучение человека под руководством наставников или искусственный интеллект, закалённый в огне самообучения и многократных проб.»

Обучение с разметкой против обучения с подкреплением. Чтобы люди почувствовали смысл, а не утонули в академической терминологии, сравнение подали просто — через запах кухни и звук ножа по разделочной доске.

— Человек учится по заранее приготовленным данным. Это как готовить по рецепту — в книге уже прописаны ингредиенты, масса, время, шаги, и даже тот, кто едва держал нож, сможет приготовить сносное блюдо, если будет следовать инструкции.

— А AlphaGo живёт иначе. Представьте, что вам дали продукты без названия блюда и без подсказок. Вы смешиваете, пробуете, ошибаетесь, начинаете заново… пока не находите вкус, который ближе всего к совершенству.

Один повар — с рецептом и аккуратными пометками на полях, другой — экспериментирует наощупь, полагаясь только на бесконечное количество попыток. Кто приготовит лучше?

Матч в Сеуле превратился в событие планетарного масштаба: студии пахли горячими софитами, в залах стоял лёгкий гул электроники и дыхания зрителей. Люди по всему миру смотрели экраны, в которых отражались их сомнения и надежды. Большинство было уверено: человек победит.

— Ну конечно будет человек. Го — это интуиция, прозрение, дыхание доски.

— Машина не способна чувствовать расстановку. Возможностей слишком много…

— Хотя… после той истории с холодильником я всё же любопытствую.

Но очень скоро по рядам прокатился холодок. Неожиданно для всех игрок мирового уровня проиграл первую партию. Затем вторую. А в третьей произошло нечто, отчего у комментаторов задрожали голоса.

— Подождите… что это вообще за ход?

Камера приблизила доску. Белый камень лёг туда, где никто не ожидал увидеть смысл — в пустынном месте, где воздух словно дрожал от абсурдности решения.

— Это ошибка, да?

— Иначе объяснить невозможно.

Комментаторы растерянно перешёптывались, зрители тихо шуршали одеждой в креслах. Даже игрок напротив сдержанно приподнял брови — движение едва заметное, но тяжёлое, как вздох. Прошли десятки ходов.

И вдруг стало ясно: вся партия медленно складывалась вокруг того странного камня. Он