Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Она все еще плохо ориентируется в тумане…

Он прав. Сомневаюсь, что в родной Канаде Лори доводилось видеть такие густые туманы. Даже выкрашенные в яркие краски дома с трудом можно было различить в белесой мгле. В ней можно сбиться с пути даже в пятидесяти шагах от дома.

– Лори точно не пошла в сторону фьорда, я была у воды и не видела ее.

– Я шел по тропинке к леднику и тоже там никого не заметил, – докладывает Эрек.

Моя мать бросает на нас подозрительный взгляд. Она явно считает, что мы были вместе, но спросить напрямую не решается.

Как будто мне требуется ее разрешение, чтобы увидеться с мужчиной…

Жители деревни начинают просыпаться, раздается лай собак. Мартин разводит руками и предлагает:

– Может, попросим у Мики и Тимуты собак?

Я мягко отклоняю эту идею:

– Они ездовые, а не охотничьи. И не смогут выйти на след Лори.

А если она чего-то испугалась, то собачий лай сделает только хуже.

Мама, укутавшись в теплый розовый халат, принялась раздавать приказы:

– Десс, Эрек, раз уж вы нарядились с утра пораньше, берите машину и поезжайте по дороге к хребту. Мы с Мартином обыщем деревню и расспросим остальных.

Каменистая дорога, ведущая на юг, – это колея для саней зимой и бездорожье летом. Я беру ключи от старого маминого пикапа, и мы отправляемся в путь.

Как только мы преодолеваем первый крутой склон, небо проясняется, и перед нами открывается пейзаж: крутые хребты и глубокие долины. Вскоре мы добираемся до перекрестка, отмеченного традиционным каирном.

– Справа – причал. Слева за ручьем – Китак.

– Ты знаешь эту дорогу?

– Мы с Мики ездили по ней на санях пару недель назад.

– Искали пропавших шаманов?

Я уже не удивляюсь, что Эрек в курсе. Должно быть, Атак поделился с ним своими опасениями.

– Твой дедушка сказал, что в Исортоке людям снятся ужасные кошмары, они рассказывали о них шаману…

– Так и есть. Несколько недель назад я была в Кууммиуте и общалась со старушкой, которую замучили кошмары.

А теперь Лори…

Я молчу о том кошмаре, который вытащил меня из постели в три часа ночи. Эрек точно попросил бы рассказать в подробностях, а я не уверена, что хочу этого. Часть меня все еще беспокоится о ряде подозрительных совпадений, которые привели его сюда. Несмотря на влечение, которое я испытываю к Эреку, я помню, что он так и не ответил на мой вопрос. Что Эрек забыл в Унгатаа? Неужели из-за его прибытия духи начали волноваться?

Тщательно все обдумав, я сворачиваю на дорогу, ведущую в Китак. На рассвете канавы и овраги укрыты тенью. На тропе местами еще лед, борозды, проделанные оттепелью, и грязь. По другую сторону хребта тропа спускается к потоку, а изношенные шины старого пикапа подводят нас чуть ли не на каждом повороте.

Эрек поглядывает на обочину, но не делает никаких замечаний по поводу того, как я веду машину. Возможно, он тоже чувствует этот ужасный холод, проникающий в каждую клетку тела. Лори пропала более двух часов назад… Как далеко она могла уйти?

– Смотри! – внезапно восклицает он.

Я жму на тормоз. Пикап заносит, а затем он останавливается на другой стороне дороги. Эрек выскакивает из салона. Ручей пересекает дорогу и пробил неровную канаву через камни и кусты внизу.

Лори там. Обняв колени, она дрожит от холода. Ее губы посинели, а в глазах дикий страх. Ее голые руки покрыты царапинами от колючих веток, правая лодыжка распухла. Я жестом прошу Эрека отойти назад.

– Я поговорю с ней. Она меня лучше знает.

Но как только я приближаюсь, Лори начинает стенать от ужаса. Я замираю в изумлении.

Она боится меня? Почему?

– Как думаешь, она могла принять что-то на празднике? Алкоголь или наркотики? – тихо спрашивает Эрек.

– Не знаю, – нерешительно отвечаю я. – На столе было пиво, несколько бутылок ликера, но ничего такого, что могло бы вызвать у нее галлюцинации и приступ паники. Если только Лори не принимает лекарства, при которых противопоказан алкоголь… Но Мартин бы сказал нам об этом, да?

Он сам подходит к Лори. Удивительно, но этот колосс, которого она едва знает, совсем не пугает ее. Он берет Лори на руки, как маленькую девочку, и укладывает на узкое заднее сиденье пикапа, говорит с ней успокаивающим тоном, пока я совершаю дюжину маневров, чтобы развернуться на узкой дороге.

Когда мы приезжаем в деревню, Лори уже крепко спит. Мартин разрывается между непониманием и облегчением.

– Лори нужно поспать. Когда она проснется, то расскажет нам, что произошло.

* * *

Лори проспала шесть часов кряду, а когда проснулась, так и не смогла объяснить, что с ней произошло. Радость, что она цела и невредима, сменилась беспокойством. Мартин задается вопросом, что могло заставить его жену посреди ночи сбежать из дома и может ли это повториться. Отчасти мы все понимаем, почему эмоциональное состояние Лори сейчас нестабильно. Они с Мартином уже несколько месяцев безуспешно пытаются завести ребенка.

Я попыталась успокоить Лори, но она каждый раз вздрагивала при виде меня, отказывалась от травяных чаев, которые предлагала моя мать. Наконец Атак подошел к ее постели, положил ладонь на лоб, и Лори вновь уснула.

Она проснулась лишь на следующий день, и Мартин просит меня зайти к ним, потому что Лори хочет поблагодарить меня.

– В этом нет необходимости. Я не сделала ничего особенного и просто рада, что ты поправилась.

Лори сидит в кровати, опираясь на подушки. Калерек, мать Мики, работает медсестрой. Она перевязала ей лодыжку. Мартин взволнованно крутится вокруг жены.

– Я бы очень хотела поговорить с тобой о моем сне. Это был не обычный кошмар.

Я так и думала. Лори собирается с мыслями. Если человек не прошел обучение у шамана, ему может быть очень трудно запоминать свои сны и найти связь.

– Я видела человека… Сначала мне показалось, что это женщина, но голос был хриплым. Знаешь, как у тех, кто много курит или мало говорит…

– Он что-то сказал тебе?

– Он звал меня.

– По имени? Он знал твое имя?

Лори подтягивает колени к груди. На лице молодой женщины вновь проступает страх, затем она медленно качает головой.

– Нет, но он… сказал, что мне здесь не место. Не место в этом доме, в этой деревне… Что я должна уехать.

Судя по изумленному выражению лица Мартина, Лори еще не успела рассказать ему об этом. Он хватает жену за руку и яростно заверяет:

– Разумеется, ты дома. Это наш с тобой дом.