Рассвет и лед - Хелен Мерелль

Я замечаю, что Эрек здесь, только тогда, когда он садится рядом и кладет руку на спинку моего кресла.

Как давно он пришел?

– Сакари подтвердила, что ее сын приезжал в деревню? Мог ли он встретиться с Лори и поссориться с ней?

Хорошие вопросы, но все, что я могу сейчас, – это захлебываться обидой.

– Она знала, что он жив, и ничего не сказала! А я так переживала!

– Ты не мать, Десс, – мягко произносит Атак, – и не понимаешь, как далеко готова зайти Сакари, чтобы защитить своего сына. Если бы он попросил ее сохранить все в тайне, а я уверен, что так оно и было, она бы ни за что не нарушила обещания.

От горечи мой голос становится хриплым:

– Она бы не сделала исключения для меня? Разве я не ее дочь?

– Сакари точно так же помогла бы и тебе, окажись ты в такой же ситуации. Но ты сильная, независимая и не нуждаешься в ней.

Я знаю, что дедушка прав, но не могу избавиться от ощущения предательства. Я жалела маму, боялась дать ей ложную надежду, рассказав о «Полярной звезде», а она знала, что Килон жив, и лгала мне…

Присутствие Эрека делает всю ситуацию еще более неприятной. Мой дедушка, который обычно не вмешивает посторонних в дела нашей семьи, отвечает на его вопрос без колебаний:

– Сакари никогда не признавалась, что виделась с сыном. Я чувствовал его присутствие три или четыре раза за ночь. Он делает все возможное, чтобы его не заметили. Поэтому не думаю, что Килон стал бы встречаться с Лори лично.

– А если Сакари рассказала ему о ней? Он мог увидеть, что дом по соседству снова обзавелся жильцами, а мать рассказала о Мартине и Лори.

Усилием воли я заставляю себя вернуться к разговору. Похоже, Килон сыграл определенную роль во всех этих загадочных явлениях. Возможно, Атак знает больше, чем говорит.

– Раньше Килон не умел проникать в чужие сны. Это ты обучил его?

На этот раз дедушку задевает мой упрек. Он опускает ложку обратно в тарелку.

– Нет, Десс. Я бы предупредил тебя. К тому же я был уверен, что Килон не обладает необходимыми способностями.

– И все же, если Лори действительно видела Килона, значит, он теперь способен проникать в ее сны и пугать до такой степени, что она сбегает из дома посреди ночи!

Атак устало потирает переносицу.

– Я тоже этого не понимаю. Если не обращать внимания на глупость этого поступка и подумать только о количестве энергии, необходимой для разрушения барьера сознания… это невероятно. Кроме того, он попал точно в цель, ведь ему нужна была именно иностранка. Он сумел отыскать ее дух в своем сне, подчинить его себе, призвать… Очень немногим шаманам это под силу.

Я бросаю косой взгляд в сторону Эрека. Когда он пришел в мой сон на прошлой неделе, его присутствие было настолько ощутимо, что это был буквально самый яркий эротический сон за всю мою жизнь… Должно быть, я краснею, потому что вижу, как уголки губ Эрека приподнимаются, словно он читает мои мысли.

– Я могу делать это, – тихо признается он. – Но случай с Лори не моя вина.

Атак не сомневается в его словах. Эрек поворачивается ко мне.

– Ты мне веришь?

Я тщательно подбираю слова:

– Да. Ты бы вряд ли стал обвинять Лори в том, что она не местная, потому что сам такой же.

– Спасибо за доверие.

Он опирается локтем о стол и подпирает кулаком подбородок. Сама невинность, хотя буквально несколько секунд назад признался, что умеет проникать в чужие сны.

– Если бы я использовал всю свою силу, – задумчиво говорит дедушка, – то мог бы добиться того же результата, но лишь потому, что нахожусь на знакомой территории. И ты тоже, Десс, поскольку твой дух-хранитель достаточно силен. Еще мы можем объединить усилия. Никто другой мне на ум пока не приходит.

На мгновение наши взгляды встречаются, а затем он отворачивается.

У дедушки есть кто-то на примете, но он не хочет об этом говорить. И кто же это?

Внезапно я чувствую легкое головокружение. Я чувствую тепло руки Эрека, лежащей на спинке моего кресла, и оно придает мне сил:

– Никто, правда, Атак?

Дедушка смотрит на меня. Мы думаем об одном и том же. Одаренный, амбициозный шаман. Талантливый манипулятор, которому удавалось на протяжении многих лет обманывать семью и целую деревню.

Я отказываюсь называть его имя. Эта рана слишком глубока, чтобы обнажать ее перед посторонними, но дедушка все видит по моим глазам.

– Нет, – говорит он. – Норсак мертв.

Я так давно не слышала этого имени, поэтому не сразу понимаю, что речь идет про отца. Но Эрек сразу догадался, о ком мы говорим.

– Этот Норсак… Мог ли он обучить Килона перед смертью? Норсак был силен? Вдруг это он помог ему обрести силу?

Он смотрит на Атака и затем переводит взгляд на меня. Я пожимаю плечами.

– Он тщательно хранил свои шаманские секреты, – с неохотой отвечает дедушка. – Мы не слышали о нем вот уже восемнадцать лет, поэтому Норсак мертв. Ни один кивиток не способен прожить так долго в изгнании.

Рука Эрека на спинке моего кресла дрогнула. Он уловил связь. Я жду, что он вот-вот спросит моего деда о человеке, который женился на его дочери, прежде чем был изгнан из деревни.

Интересно, что дед ему скажет?

Но наш постоялец меняет тему:

– А как же те шаманы, которые исчезли? Могли ли они как-то ему посодействовать?

Я уже думала об этом, но вероятность ничтожно мала.

– Нет. Сунилик – добрая женщина, к тому же как шаманка она недостаточно сильна.

– Зато Янук очень одарен, – говорит Атак. – Он принадлежит к роду Куниторнаак, семье отца Десс. Янук легко проникает в мир духов и покидает его по своему усмотрению. К тому же Норсак раньше учил его.

– Как думаете, мог ли он согласиться помогать Килону? Ну, в память о двоюродном брате… Вдруг Янук решил передать ему семейные секреты?

В ответ я лишь развожу руками.

– Я не очень хорошо знаю Янука. Но если бы Килон попросил его о помощи, то, наверное, он бы согласился, чтобы восстановить репутацию Куниторнааков, ведь отец нанес ей непоправимый ущерб…

Сгорбившись в кресле, Атак как будто состарился лет на десять. Он недовольно вздыхает, качая головой.

– Каким же слепцом я был. Этот дурак Янук и правда мог выкинуть нечто подобное.

Эрек встает и подходит к окну. Огромный черный внедорожник припаркован под навесом из