Рассвет и лед - Хелен Мерелль

Я переворачиваюсь на другой бок. Этот бесконечный поток вопросов так раздражает.

Попробуй сформулировать хотя бы одну общую гипотезу.

Янук встречается с Килоном втайне от Сунилик, поскольку считает, что она не одобрит этого или же сочтет глупостью. К примеру, он показывает ему карту маршрута «Полярной звезды». С этим документом мой брат точно знает, в какой день корабль должен прибыть в бухту Онэ, и решает отправиться туда со своей упряжкой. Теперь у него есть возможность наблюдать за кораблекрушением с Моржового мыса. Это как раз объясняет появление следов, которые заметил охотник из Иттоккортоормиита.

Почему Килон вообще заинтересовался «Полярной звездой»?

Корабль олицетворяет иностранные инвестиции и добычу полезных ископаемых, а это, в свою очередь, две основные угрозы традиционному образу жизни, к которому так привязан брат. Однако почему это волнует его больше, чем аэропорты, нефтяные вышки и рыбопромысловые суда?

Даже если моя гипотеза верна и мой брат действительно находился на Моржовом мысе в тот день, это все равно не объясняет потопление «Полярной звезды». На таком расстоянии он не смог бы повлиять на моряков и создать волну-убийцу, о которой говорила Ленора. Ни одному шаману это не под силу.

Почему бы тебе не обсудить это с Эреком?

Я прислушиваюсь. Наступила ночь, и кажется, жители деревни наконец-то отправились спать. В комнате Эрека тихо. Не слышно ни храпа, ни скрипа пружин. Вероятно, он крепко уснул или снова погрузился в транс…

Ворочаясь в кровати, я все никак не могу успокоиться. Подняв руки в темноте, рисую в воздухе прямоугольник тонкими нитями своей энергии.

Появляется дверь с каменным крыльцом и тяжелыми позолоченными деревянными створками. Вместо того чтобы воззвать к Виник, в этот раз я концентрируюсь на Эреке. Не знаю, какую форму он принимает в мире духов, поэтому просто представляю его лицо.

Осторожно стучу в воображаемую дверь.

Сначала ничего не происходит. А затем очертания двери становятся все ярче и ярче. В щели просачивается сияющее мерцание.

Дверь открывается. Эрек улыбается и, сложив руки на груди, прислоняется к дверному косяку.

– Мы можем поговорить?

– Стесняешься постучать в мою дверь?

Я молчу, а улыбка Эрека становится шире.

– Хотя все верно. Если ты действительно хочешь поговорить, то в комнату мою лучше не заходи. Иначе простыми разговорами мы точно не ограничимся.

– Я хочу знать, чего ждать от завтрашнего дня. Если в долине Анори мы встретим того, кто достаточно могущественен, чтобы проникать в чужие сны или влиять на сознание моряков, мне следует знать, как противостоять ему.

Эрек вновь становится серьезным.

– Как думаешь, твой брат способен на нечто подобное?

– Не думаю. Ни одному знакомому мне шаману это не под силу, но, правда, я почти не знаю Янука. Возможно, он гораздо сильнее и хитрее, чем думают другие. И он мог передать свои знания Килону.

– Я встречал шаманов, которые могли подчинять себе целые деревни, особенно если их дух-хранитель такой же злобный, как и они сами. Есть определенные практики, которые…

Он качает головой. Я пытаюсь вытянуть из него больше информации, но Эрек уходит от ответа:

– Это было очень давно.

Поскольку он не собирается развивать тему, я решаю подойти с другой стороны.

– А что, если ко всему этому руки приложил вовсе не шаман? Ты сказал, что тоже можешь проникать в сны других людей. Вдруг в наших краях есть и другие, подобные тебе?

Эрек заметно напрягается. Он явно не желает открывать мне свою истинную сущность. Опустив взгляд на мою левую ладонь, Эрек берет ее в руки и нежно поглаживает мои шрамы.

В этом жесте столько ласки. Даже в астральной форме я чувствую не только тепло кожи Эрека, но и то, как пульсирует его дар. Он мягкий и шелковистый, словно мех.

– Такого духа, как я, здесь точно нет, – наконец заявляет он.

– Уверен?

– Да.

Он отпускает мою руку и серьезно обещает:

– Если в руинах Анори прячется шаман или другое злое существо, я не позволю ему навредить тебе. Не бойся, Десс.

Он наклоняется вперед и, прежде чем я успеваю спросить о «злом существе», нежно целует меня в лоб и исчезает.

Очертания двери, ведущей в мир духов, постепенно исчезают, как и тепло его губ.

Я возвращаюсь в свое тело и наконец-то засыпаю.

* * *

Сесть за руль я предлагаю Эреку. Что-то подсказывает, что Атак не станет винить его, если тот вернет машину с вмятиной или царапиной, в то время как мне придется долгие годы терпеть насмешки по этому поводу.

Мужчина ведет машину спокойно и неторопливо, а я потягиваю горячий кофе из термоса и пытаюсь проснуться.

– Расскажи мне о брате, – просит Эрек после долгого молчания.

Я вспоминаю свой последний разговор с матерью. Видимо, обида еще не до конца улеглась, поэтому мой голос звучит немного резко:

– Мне кажется, теперь я совсем его не знаю. Мне даже не говорили, что он жив.

– Тогда расскажи, каким он был в детстве. Какие у вас были отношения?

В детстве Килон обладал невероятным воображением… Я помню, как он, будучи совсем мальчишкой, листал мангу и представлял себя супергероем. Но рассказать об этом Эреку я не осмеливаюсь. Боюсь, он будет смеяться. Мне бы не хотелось выдавать секреты младшего брата.

– Килон всего на два года младше. Он всегда подражал мне. Думал, что однажды и его дар проявится, а сейчас ему просто мешает перенесенная в детстве астма. Став старше, он начал читать много книг и тайком экспериментировать. Он курил, чтобы вызвать транс, напивался, принимал наркотики…

– В этом не было твоей вины. Брат просто завидовал тебе.

Я помню, как Килон смотрел на меня каждый раз, когда возвращался после сеансов с Атаком. В его взгляде не было ни любви, ни ненависти, только всепоглощающая зависть.

– Да, это так. Но если я смогу отыскать брата, теперь же он тоже шаман, вдруг все будет по-другому? Он больше не будет злиться на меня?

Эрек не отрывает глаз от дороги, хмыкает то ли в знак согласия, то ли с сомнением.

Сначала найди Янука и Сунилик. А потом уже разберешься с Килоном…

В долину Анори мы прибыли к пяти часам. На каменистой тропе осталось лишь несколько кусков темного льда. Эрек останавливается у каирна, который Мики восстановил в прошлый раз, и внимательно осматривает реку. Ее рев уже не звучит так свирепо, как несколько недель назад. Но это не всегда хороший знак, поскольку даже спокойные