Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Янук мертв, – заключаю я и протягиваю руку вперед. Если его дух все еще рядом с телом, то оно точно покоится где-то поблизости.

Я тщательно ищу последний облик скорбящего мужчины, чтобы определить место его смерти, но ничего не выходит. Он не в силах поднять глаз на меня. Янук всецело охвачен скорбью и сожалением. Он винит себя в смерти Сунилик?

Я отпускаю его дух, и он тут же исчезает.

Открыв глаза, я смотрю в ту сторону, куда указывает моя рука, – прямо на ледяной покров.

Эрек снова заводит двигатель и разворачивает машину.

– Если мы хотим найти его тело и понять, что произошло, то нам понадобится другое снаряжение, – объясняет он.

– Где именно ты увидел следы саней и останки собак?

– Это довольно крутая тропа, но пройти там можно. Весна – лучшее время для преодоления ледяного щита, потому что расщелины пока еще не такие большие. Нам понадобятся веревки и крюки. Ты когда-нибудь участвовала в подобной экспедиции?

– Один раз. В прошлом году я сопровождала нескольких гляциологов[54] для проведения буровых работ, но мы путешествовали на вертолете.

Эрек ухмыляется.

– В этот раз я буду твоим гидом. Мы точно повеселимся.

Глава 15. Следы Янука

Долина Анори, к северу от Китака

На этот раз в долину Анори нас везет Мартин, а снаряжение сложено в кузов его пикапа. Поскольку в салоне только одно сиденье, я оказываюсь посередине, прижавшись к Эреку. Тепло его тела вблизи волнует так сильно, что я готова болтать с Мартином о чем угодно, только бы отвлечься.

Он беспокоится о Лори. Моя мать и другие соседи пообещали присматривать за ней. Этот кошмар окончательно выбил ее из равновесия. Лори даже отказывается принимать обезболивающие для лодыжки, потому что они вызывают сонливость.

– Я зайду к Лори, как только мы вернемся, – обещаю я Мартину, – но шаман не целитель, понимаешь же. Атак может попросить духов деревни защитить ее и сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности, но если у Лори снова заболит нога, то лучше обратиться к врачу.

Мартин кивает с мрачным видом. Я смотрю на Эрека, но он молчит. Прислонился к окну, прикрыв глаза.

Могу поклясться, он не спит. Я ощущаю пульсацию его силы даже сквозь несколько слоев одежды. Одна рука лежит на бедре, ладонь расслаблена и повернута вверх. Короткие ногти, мозоли на кончиках пальцев. Но его руки были такими мягкими, когда он ласкал мою изуродованную руку и касался ее губами…

Я старательно отгоняю это воспоминание. Мы прибываем в Анори. В ущелье все так же ни одной живой души, тропа по-прежнему крута, а ледяной питерак жалит еще сильнее.

Мы собрали все необходимое снаряжение, но самой важной вещью был мой новый спутниковый телефон, аккуратно спрятанный во внутреннем кармане куртки. В нем есть функция GPS и запасной аккумулятор. Подняв рюкзак, Эрек хмурится, а затем пожимает плечами.

– Как доберемся до хику, станет полегче.

«Хику»? Устаревшее слово, которое я не слышала уже очень давно. Подобно ученым, мы привыкли использовать термин «ледяной щит» или «ледяная шапка». Эрек же произносит это слово с невероятной радостью и воодушевлением.

– Впервые на моей памяти кто-то называет подобную экспедицию легкой.

– Я буду помогать тебе.

Я готова возразить, но решаю все же проглотить свой ответ и гордость вместе с ним. Вполне возможно, что мне понадобится его помощь. Я в хорошей физической форме, привыкла к холоду и снегу, но ледяной щит ломал людей в разы крепче меня. Каждый год сюда прибывают специалисты с целью измерить ледяную шапку, рассчитать скорость ее таяния, составить карту отступления[55]… И по крайней мере двое или трое членов команды возвращаются в первые же несколько дней, истощенные и уставшие.

Эрек закрепляет веревку на моей талии, хотя эта мера предосторожности бессмысленна, пока мы находимся в долине.

– Все будет хорошо, Десс, – мягко обещает он. – Просто верь мне.

Мы смотрим, как Мартин поворачивает назад. А затем я сажаю несколько ростков камнеломки вокруг могилы Сунилик. Через несколько недель она покроется розовыми цветами. Дух женщины все еще там, но теперь он едва ощутим и всецело поглощен тоской. Атак заверил меня, что цветы камнеломки помогут ей успокоиться.

– Я отправляюсь на поиски Янука, – говорю я ей. – Если все получится, мы похороним его рядом с тобой.

Мы направляемся в глубь долины. Анори венчает подобие амфитеатра из скалистых гор. Чем ближе подъезжаем, тем более отвесными они кажутся. Местами обрывистые склоны переходят в глубокие овраги. В одном из них Эрек и заметил сломанные сани.

Я наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть их. Рука моего спутника придерживает меня за талию. Лавина из камней и льда образовала темные подтеки на склоне горы. Судя по валунам с острыми краями, которые еще не успели покрыться мхом и растительностью, насыпь образовалась совсем недавно. В груде камней виднеется кусок дерева. Он вполне может оказаться полозьями саней. Эрек указывает на другие детали: выцветшую ткань, части упряжи, несколько костей и черный мех…

– Это могут быть останки собаки.

Спускаться на дно оврага – пустая трата времени. Потребуется бульдозер, чтобы расчистить груду камней. Кроме того, это довольно опасно, поскольку валуны очень неустойчивы. Я подаю знак Эреку, чтобы он продолжил идти.

– Там его тела точно нет. Дух Янука дальше, на ледяном щите. Думаю, он там же, где и умер.

– Ты почувствовала дух своего кровного родственника, и мы пришли к выводу, что речь идет о Януке. Но вдруг это кто-то другой?

– Имеешь в виду Килона?

Я хорошо запомнила духа, который стоял с опущенной головой. Он высокий, худой и совершенно не похож на моего брата. Тот всегда был маленьким и коренастым. Сомневаюсь, что за два года он мог так вымахать и измениться до неузнаваемости.

– Это был не Килон. Я бы его узнала.

Эрек выгнул бровь и проговорил:

– Ты же знаешь, что дух умершего не всегда похож на того, кем он был при жизни. Между этим и потусторонним миром люди могут изменить свой облик от и до.

Он был прав. Я видела, как многие старики, оказавшись по ту сторону завесы, возвращались к своему молодому облику.

– Речь не только о внешности, – пытаюсь объяснить я. – Эмоции… они совпадали с тем, что мы знаем о Януке. Он был слишком расстроен смертью Сунилик и совершенно не замечал моего присутствия. Если это дух Килона, то с чего бы ему пребывать