Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев

Ответ пришёл через сорок секунд:

— Держите позицию. Марко выезжает. Резерв в пути. Без шума.

Время тянулось невыносимо медленно. Двадцать четыре минуты. Двадцать пять. Двадцать шесть.

Сначала послышался далёкий гул моторов — тихий, приглушённый. Потом из темноты вынырнула первая машина — «Фиат» с потушенными фарами. Из неё вышли трое рядовых — молодые, но уже опытные солдаты, с винтовками за спиной. Следом вторая машина с солдатами и сержантом Каррарой. И наконец третья — та, на которой приехал сам Марко.

Лейтенант вышел молча. Лицо спокойное, но в глазах была та самая холодная сосредоточенность, которую Батти видел только в самые серьёзные моменты.

— Сколько их внутри? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Я видел троих. Клиент, водитель-европеец и хозяин.

Марко кивнул.

— Окружить дом. Никто не должен ускользнуть.

Марко остался с Батти и молодым Антонио — худым, нервным на вид парнем, который, однако, открывал любые замки быстрее, чем большинство людей успевали моргнуть.

Они подошли к двери. Изнутри доносились голоса — негромкие, спокойные, уверенные. Кто-то коротко рассмеялся. Свет горел только в комнате слева от прихожей. Занавески плотно задёрнуты, ни единой щели.

Марко посмотрел на Антонио. Тот молча достал из внутреннего кармана кожаный свёрток. Развернул. Тонкие отмычки, крючки, маленький напильник. Присел на корточки. Пальцы задвигались быстро, уверенно.

— Тихо сможешь открыть? — спросил Марко шёпотом.

— Да, лейтенант. Открою.

Сорок одна секунда. Щелчок — тихий, как лёгкий щелчок пальцами.

Марко медленно, миллиметр за миллиметром, отворил дверь. Прихожая тёмная. Запах дерева, старого табака, слабого аромата какого-то ликёра. Слева была закрытая дверь. Из-под неё виднелась полоса света. Оттуда слышались голоса. Теперь они звучали чуть громче. Кто-то говорил по-итальянски — медленно, с акцентом.

Марко показал знаками: он и Батти идут в комнату. Антонио держит коридор. Если кто-то появится — стрелять без предупреждения.

Батти кивнул. Рука легла на рукоять револьвера.

Марко сделал три шага. Остановился у двери. Глубоко вдохнул. Поднял ногу.

Удар.

Дверь распахнулась с глухим треском.

— Руки вверх! Ни с места! — закричал Марко, врываясь внутрь вместе с Батти. — Руки, я сказал! Быстро!

В комнате сидели трое мужчин за большим дубовым столом.

Первый — их клиент, за которым следил Батти, лет сорока, худощавый, с аккуратной бородкой, глаза широко раскрыты. Второй — хозяин дома, абиссинец постарше, лет пятидесяти пяти, в тёмной накидке, лицо неподвижное, будто застывшее, но пальцы дрожали. Третий — европеец. Темноволосый. С проседью. Худое лицо, орлиный нос, тонкие губы. Не молодой. Около пятидесяти. Сидит во главе стола, руки уже медленно поднимаются.

На столе лежал свёрток из плотной коричневой бумаги. Две чашки. Бутылка граппы. Стакан.

Клиент закричал по-амхарски, сорвавшимся голосом:

— Не стреляйте! Мы сдаёмся! Не стреляйте!

Марко шагнул к столу. Одним резким движением развернул свёрток.

Опиум. Аккуратные кирпичики, плотно завёрнутые в промасленную бумагу. Запах был тяжёлый, сладковатый и душный.

Марко медленно поднял взгляд на европейца.

— Где остальное?

Мужчина заговорил по-итальянски, быстро, но без паники:

— В подвале. Четыре ящика. Всё там. Я покажу. Только не стреляйте, синьор.

Марко кивнул Батти.

— Наручники. На всех троих.

Через семь минут их вывели на веранду. Европеец шёл первым, руки за спиной, лицо мокрое от пота. За ним молча шли двое абиссинцев.

Обратная дорога прошла в полной тишине. Только гул мотора да редкие толчки на ухабах.

В штабе Марко поднялся к генералу. Ди Санголетто сидел в расстёгнутой рубашке, перед ним чашка чёрного кофе, стопка бумаг, карта.

Марко доложил:

— Опиум. Крупная партия. Поставщик — итальянец, темноволосый, средних лет. Посредник — наш клиент от дома Летемики. Хозяин дома — абиссинец. Всё забрали. Поставщик готов сотрудничать.

Генерал долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Хорошо. Не нашли, кого искали, но задержали преступников.

Марко кивнул.

Он прошёл в свой кабинет. Закрыл дверь. Сел. Достал пачку египетских сигарет и закурил.

Дым поднимался медленно, ровными кольцами, растворялся под потолком.

Он опять промахнулся. Это была не та нить. Но предчувствие не хотело его покидать. Войзеро Летемика была не случайной фигурой. Он это чувствовал. Её дом был не просто местом любовных встреч. Это узел. Точка, где сходятся другие линии. Кассио Арборе или кто-то из его людей всё ещё где-то рядом. А они сегодня взяли не тех.

Завтра начнётся обычная игра: допросы, обыски, выход на покупателей, цепочка поставок. Обычная полицейская работа, а потом дадут небольшую премию за обнаружение преступников.

А Войзеро Летемика останется на месте. Будет по-прежнему ходить на рынок. Примерять платья, которые не покупает. Принимать гостей, которые уходят в ночь. Но он чувствовал: не зря её подозревает.

Марко докурил сигарету. Раздавил окурок в пепельнице. Он не собирался отпускать эту нить. Даже если придётся тянуть за неё ещё месяц. Или два. Он встал. Надел шинель. За окном была чёрная, холодная для этих краёв ночь.

Где-то в одном из тукулей северных кварталов Войзеро Летемика, возможно, уже спала. Или стояла у окна. И смотрела в ту же тьму.

* * *

14 ноября 1937 года.

Утро четырнадцатого ноября выдалось неожиданно ясным. Солнце поднялось над плато без обычной дымки, и вся Аддис-Абеба казалась яркой и чистой. Даже пыль на улицах, поднятая ночными грузовиками, успела осесть, и воздух стал свежим.

Марко стоял на углу улицы Мэндж, в тени двухэтажного дома с облупившейся голубой краской. На нём была тёмно-серая куртка — как всегда в последние дни, — только теперь воротник он опустил, потому что день обещал быть тёплым. В руках он держал свёрток с лепёшками и кусок вяленого мяса, купленные десять минут назад у старухи напротив рынка. Он выглядел обычным покупателем. Никто не обращал внимания на человека с едой в руках.

Войзеро Летемика появилась в начале одиннадцатого.

Она шла медленно, как всегда, чуть покачивая бёдрами в длинной юбке цвета выгоревшего индиго. На голове — белая сетка для волос, на шее — тонкая цепочка с маленьким серебряным крестиком. Она прошла между рядов с перцем и имбирём, остановилась у лавки старого армянина Арутюна. Тот сразу узнал её, улыбнулся шире обычного, наклонился через прилавок. Они обменялись несколькими фразами. Марко не слышал слов, но видел, как Арутюн быстро сунул ей в руку маленький свёрток размером с пачку сигарет. Войзеро опустила его в складки юбки, кивнула и пошла дальше.

На этот раз она не задерживалась у других прилавков.