Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

шесть часов абсолютной тишины, нарушаемой лишь невидимой пульсацией поля, удерживающего воду от замерзания. А потом портал снова моргнул. Из него снова выкатился первый шар-разведчик. Но на этот раз он был не один. Вслед за ним, как послушные, однояйцевые братья-близнецы, появилось ещё три таких же идеальных сферы.

Четыре объекта замерли в центре пещеры, выстроившись в идеальный тетраэдр. Первый шар, разведчик, снова издал серию коротких сигналов. Это была не жалоба, а передача пакета данных. Он делился со своими собратьями всей информацией, полученной при первом сканировании.

Остальные три сферы молча приняли информацию. Их гладкие поверхности на мгновение подёрнулись едва заметной рябью, словно отражая процесс обработки данных. Затем начался безмолвный «мозговой штурм». Шары начали медленно вращаться вокруг общей оси, поверхности начали переливаться сложными, меняющимися узорами из света и тени.

Проблема была очевидна: точка выхода заблокирована. Три километра льда над головой, это непреодолимое препятствие для дальнейшего сканирования и развёртывания. Оставаться здесь, значит признать миссию проваленной. Отступить и искать другую точку входа, значит потратить драгоценное время и ресурсы. Логика требовала иного решения, адаптивного и эффективного. Обмен данными занял меньше минуты. Решение было принято единогласно, без споров и колебаний. И началось превращение.

Четыре шара прекратили вращение и медленно двинулись навстречу друг другу. Когда поверхности соприкоснулись, не произошло ни столкновения, ни скрежета. Металл начал менять свою форму, сферы трансформировались по одной из заложенных программ.

Один сфера сформировала идеально заточенный наконечник гигантского бура, покрытый сложной спиральной резьбой. Другая сфера создала массивное основание. А из него сложились сегментированные опоры, обеспечивая будущему механизму идеальную устойчивость.

Трансформация завершилась. На дне ледяной пещеры, там, где ещё минуту назад парили четыре загадочные сферы, теперь стояло нечто новое, приличных размеров самоходный бур.

Машина ожила. Наконечник бура начал издавать нарастающий, высокий, почти ультразвуковой гул, от которого вода в пещере пошла рябью. Кончик засветился раскалённым добела светом, температура в точке контакта мгновенно подскочила на тысячи градусов.

Механизм, неуклюже переставляя свои импровизированные ноги, сделал несколько шагов и упёрся раскалённым остриём в ледяной потолок пещеры. Бур начал своё медленное восхождение. Сантиметр за сантиметром он вгрызался в толщу ледника, оставляя за собой идеально ровный, оплавленный тоннель.

Глава 19

Лагерь, вгрызшийся в чужую, враждебную землю, замер в ожидании финального приговора. С того момента, как разведка вернулась из рейда прошло двое суток. Каждый боец, от мехвода до часового, всматривающегося в тёмную зелень леса, понимал, затишье кончилось. Враг зализал раны, пересчитал потери и теперь шёл всех карать с четким желанием стереть с лица этого мира дерзких пришельцев, посмевших бросить им вызов.

На рассвете третьего дня, когда одна из лун ещё висела над горизонтом, а вторая уже утонула в багровом мареве восхода, лес заговорил. Заговорил не птичьими трелями и не шелестом листвы. Из его глубин донёсся звук боевых труб и барабанов, задающих ритм при движении.

Атака началась без спешки, из-за деревьев, широким полумесяцем, плотно охватывающий лагерь, начали выходить отряды толкинистов. Щит к щиту, копье к копью. Тысячи воинов, молчаливых и сосредоточенных. Ушастые учли свои ошибки. Они больше не бились лбом в самые укреплённые участки обороны, не пытались продавить центр одним массированным рывком. Теперь тактика была другой, куда более опасной. Командующий с той стороны, имея подавляющее преимущество в пехоте, растянули фронт, охватывая лагерь в клещи, заставляя обороняющихся распылять свои и без того скудные силы.

— Ушастые нас обходят! — крикнул в рацию командир взвода мотострелков, державший самый дальний, восточный сектор. — Прут, как тараканы, конца и края не видно! И уходят еще дальше на охват!

Майор Романовский, стоявший возле своего командного пункта, мрачно смотрел в бинокль.

— Сорокин, у тебя как?

— Аналогично, Андреич, — донеслось в ответ из динамика. — Обкладывают, мама не горюй. Засыпают стрелами, но пока только обычными.

Стволов катастрофически не хватало. Вкопанные в землю БМП и танки могли контролировать только определённые сектора. Пространства между ними приходилось закрывать пулемётными расчётами и огнём пехоты. И если в центре оборона была плотной, то на растянутых флангах она начинала трещать по швам.

Толкинисты, чувствуя, что огонь обороняющихся ослабевает, начали действовать наглее. Из-за спин пехоты выдвинулись маги. Приняв на барьер несколько попаданий из крупного калибра, маги на несколько секунд убирали барьер, в это время их коллеги давали уже свой залп огненными шарами, после чего барьер снова восстанавливался, правда не всегда вовремя, отчего в строй толкинистов залетало больше чем планировалось ушастым начальством, забирая и так дефицитных любителей файер-шоу.

Корнев находился на самом опасном участке. Он лежал за пулемётом, и короткими, прицельными очередями срезал тех ушастых, что подбирались слишком близко. Лицо старлея было спокойным, почти отстранённым. Хладнокровно и методично, словно на стрельбище, посылал свои гостинцы. Но даже его стальные нервы чувствовали, как тугая пружина внутри сжимается до предела.

— Командир, справа прорываются! — крикнул ему Леший, перезаряжая свой ствол.

Корнев перенёс огонь правее. Десяток толкинистов, воспользовавшись тем, что пулемёт в соседнем секторе замолчал, уйдя на перезарядку, рванули к окопам. Они бежали, выставив вперёд щиты, которые не особо помогали. Корнев поймал в прицел первого, дал короткую очередь. Ушастый споткнулся, упал лицом в грязь и замер. Следующий… ещё один…

Но ушастых было слишком много. Один из толкинистов, добежав до окопа, замахнулся копьём, целясь в Лешего. Взводный успел уйти в сторону, копьё с хрустом вонзилось в землю. В следующий миг ушастый вскрикнул и рухнул на землю, получив короткую очередь в спину от одного из разведчиков.

Ситуация на флангах становилась критической. Ушастые, не считаясь с потерями, лезли вперёд, заваливая защитников трупами своих соплеменников. Романовский, понимая, что ещё десять-пятнадцать минут такого прессинга, и оборона рухнет, принял отчаянное решение.

— Второй эшелон! Огонь из всего, что осталось!

Из глубины позиций армейцев выкатились несколько БТРов и два БМП. Промахнуться было невозможно, снаряды рвались в гуще наступающих, разбрасывая во все стороны ошмётки тел. На какое-то время напор толкинистов ослаб, они откатились, оставив перед окопами сотни трупов.

В наступившей короткой передышке слышно было лишь стоны раненых и тяжёлое, прерывистое дыхание бойцов. Романовский связался с Сорокиным.

— Почти пустой, Андреич, — хрипло ответил тот. — На пулемёт по ленте, у пацанов по два-три магазина. Всё.

— У меня так же.

Это был конец. Следующую волну им было уже нечем останавливать. Можно было, конечно, попытаться прорваться из окружения, но с тремя сотнями гражданских это было чистое самоубийство. Оставалось только одно: принять последний бой и умереть, продав свою жизнь как можно дороже.

Корнев проверил автомат и разгрузку. Остался