Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

два полных магазина и ещё половина в самом автомате. Рядом на лежал его нож и малая сапёрная лопатка. Старлей мысленно прикинул, сколько сможет забрать с собой, прежде чем его самого насадят на копьё. Мысли были холодными и прагматичными, без тени страха или отчаяния. Просто расчёт, как в шахматной партии, где у тебя остался один король и пара пешек против всех фигур противника.

Старлей посмотрел на своих бойцов. Леший перезаряжал последний магазин, закинув еще один в разгрузку, который передал ему боец из взвода. Казанова, отбросив бесполезную рацию, жадно пил из фляги. Гвоздь любовно поглаживал ствол своего ПКМ, в котором осталась последняя лента. Никто не паниковал, все были готовы.

Толкинисты, перегруппировавшись, снова пошли в атаку. Перед строем ушастых зажглись мощные почти барьеры

— Ну, всё, ребята, — тихо сказал Романовский в рацию. — Встречаем гостей.

И в этот самый момент, когда все уже приготовились к смерти, произошло нечто совершенно необъяснимое.

В рядах атакующих вдруг началось какое-то странное, суетливое движение. Те, что были впереди, оглядывались назад. Те, что были сзади, что-то кричали, и в их голосах слышалась откровенная тревога. Атака, готовая вот-вот захлестнуть лагерь, сначала встала на паузу, а затем полностью остановилась.

— Что за херня? — прошептал Гвоздь, не отрывая пальца от гашетки. — Чего они встали?

Корнев тоже не понимал. Старлей видел, как офицеры толкинистов мечутся вдоль строя, размахивая мечами, пытаясь изменить порядок движения. Внезапно весь правый фланг атакующих, та самая группа, что с наибольшим остервенением давила на позиции мотострелков, начала странный маневр. Ушастые спешно, почти панически, пытались перестраиваться, разворачиваясь фронтом не к лагерю, а вглубь леса, откуда только что сами и вышли. То же самое произошло в центре. Даже элитные воины, стоявшие за спинами основных сил в качестве резерва, пришли в движение, формируя нечто вроде каре.

— Они разворачиваются! — крикнул в рацию Сорокин, и в его голосе смешались изумление и недоверие. — Весь фланг! Что происходит⁈

Романовский, который тоже наблюдал за этой странной перегруппировкой в бинокль, Майор ничего не отвечал, он, как и все, не мог понять логику происходящего.

— Барон⁈ — рявкнул Романовский, не опуская бинокля. — Ты же у нас самый глазастый историк всего округа! Какого хрена происходит?

Корнев, не отвечая, уже возился с планшетом, пока Казанова поднимал в воздух заряженный беспилотник. Птичка, жужжа, как рассерженный шмель, взмыла над позициями, набирая высоту. Картинка на экране планшета задрожала, потом стабилизировалась. И то, что они увидели, заставило замолчать даже самых отчаянных матерщинников в окопах.

С высоты птичьего полёта поле боя выглядело иначе. Армия толкинистов, растянувшаяся широким полумесяцем, действительно разворачивалась. Ушастые формировали оборонительные порядки, выставляя вперёд копейщиков и магов, но смотрели они не на лагерь, а себе за спину. В тёмную, непроглядную чащу леса.

А из этой чащи, с трёх сторон, на них надвигалась новая сила.

Лес словно выплёвывал из себя сотни воинов, которые быстро и чётко формировали коробки пехоты, теперь уже армию толкинистов охватывая в клещи. Воины двигались в идеальном порядке, без криков и суеты. Над рядами развевались знамёна, тёмно-красные полотнища с вышитыми золотом орлами и аббревиатурой «SPQR».

— Это те самые… — прошептал Казанова, который заглядывал Корневу через плечо. — Римляне?

— Не думаю, что здесь есть отдельный и такой массовый фанклуб ношения 'лорика сегментата — усмехнувшись, ответил старлей. — Хорошо или плохо, но это действительно легионы Третьего Рима.

— Смотри — продолжил Корне импровизированную лекцию, — римляне выдавили ушастых с края поляны и теперь следуют двухлинейной тактике, так как места маловато для построения в три. Интересно посмотреть, как легион интегрировал возможности магов…

В рядах каждой когорты, как вкрапления в стальной монолит, шли маги. Не одиночки, а целые подразделения, одетые в одинаковую форму, с посохами, на которых горели магические навершия. Маги-легионеры работали строго в специализациях. Одни в защите, но эти команды не создавали огромных барьеров, возводя на короткое время импровизированные стенки перед строем. Другие работали как артиллерия, формируя огромные шары, без проблем прошибая барьеры ушатых. Но среди легионеров были так же любители разнообразных вариаций применения магии в бою. Трое легионеров, подняв руки, выпустили в сторону толкинистов подземную волну. Достигнув защитных порядков противника, из-под земли ударили каменные шипы, насаживая на них десятки ушастых.

Толкинисты быстро развернулись фронтом к новому противнику. Маги выставляли щиты, лучники осыпали легионеров градом стрел, в том числе активно использовали как огненные, так и ледяные стрелы. Но всё было тщетно, римская военная машина, помноженная на магическую поддержку, была неумолима.

Подойдя вплотную к рядам толкинистов, они не бросились в атаку. Строй замер, а легионеры метали свои короткие копья-пилумы. Сотни тяжёлых дротиков со специальными наконечниками, обрушились на ушастых. Они пробивали лёгкие щиты, делая их бесполезными, впивались в тела, сея смерть и панику. Израсходовав дротики, когорты снова пошли вперед.

— Вот это, я понимаю, пехота… — с невольным уважением произнёс майор Сорокин, не отрывая глаз от экрана. — Никакой суеты, прямо как на учениях.

— Это еще не конец — спокойно ответил старлей — Готов поспорить, не все так просто.

Когда дистанция сократилась до минимума, началась резня. Легионеры, прикрываясь щитами, просто шли вперёд и кололи, кололи, кололи. В это же время с флангов ударила кавалерия. Закованные в сталь всадники и кони врезались в ряды толкинистов, как кувалда в стекло, не встречая серьёзного сопротивления.

Армия толкинистов, ещё полчаса назад казавшаяся непобедимой, начала рассыпаться. Ушастые оказались зажаты в тисках. С одной стороны окопавшийся русский лагерь с его пулемётами, с другой неумолимый стальной каток римских легионов. Но даже при таком раскладе, толкинисты дрались до конца, даже не пытаясь свалить с поля боя. Мощные магические атаки быстро купировали первый прорыв конницы, давая возможность ушастым перестроиться.

— Ну что, мужики, поможем нашим… союзникам — хмыкнув, произнес Романовский.

Остатки боеприпасов, которые берегли для последнего боя, обрушились на мечущихся в панике толкинистов. Пулемёты, до этого стрелявшие короткими очередями, зашлись в непрерывном, яростном лае.

Картинка с беспилотника, который из последних сил держался в воздухе на почти севшей батарее, была похожа на ожившее полотно какого-нибудь баталиста, перебравшего с мухоморами. Это был грандиозный апокалипсис. На огромной поляне, превратившейся в смертельную арену, сошлись три разные силы

Корнев, припав к окулярам мощного бинокля, наблюдал за работой легионов, и его истфаковское прошлое смешивалось с настоящим опытом боевого офицера.

— Жестокие сукины дети, — прокомментировал Сорокин, видя, как легионер хладнокровно добивает мечом раненого ушастого.

— Они воюют так полторы тысячи лет, — ответил Корнев. — Здесь нет Женевской конвенции. Есть только победа или смерть. К тому же, такое поведение объяснимо, ушастые