Галактические происшествия - Полина Липкина

поставил тех, кто посильнее. Если плазменный крюк будет дергаться слишком уж активно, то как раз слева гравитационные уплотнители почти треть минуты будут давить, а не плющить. Есть шанс удержать и отскочить.

Ну, а если с долбаным крюком не произойдет ни того, ни другого, и он будет себя вести как-то иначе, – тогда уж без разницы, кто где стоит, кто кого сильнее и кто как прыгает.

Короче, я сделал, что мог.

Главное, чтобы нам хоть немножко повезло и мне самому не вытрясли мозги перед посадкой на планету. А иначе – кто будет направлять операцию? То есть я, разумеется, назначил на этот случай заместителя, точнее, целую цепочку заместителей, но уверенности в том, что кто-либо из них сможет справиться с заданием, у меня не было. С этим заданием мог справиться я, вот в этом я был уверен.

Как бы там ни было, теперь оставалось лишь ждать.

Синие длинные зигзагообразные полосы мелькнули перед глазами.

Прошла минута.

Потом другая, третья, сильный рывок и – безумной тяжести волна, бьющая по ушам, а еще по голове, по носу, по ногам, по всему, что у тебя есть, но больше всего все-таки по ушам. От ушей сейчас очень хочется избавиться, но сделать этого никак нельзя. И выдержать эту тяжесть невозможно, а она не уходит, не уходит, никогда не уйдет… нет, все же ушла. Ох. Не верится. Удивительно. Я огляделся по сторонам. А еще удивительнее то, что все, похоже, обошлось. Все и со всеми. Ничьи мозги не нужно собирать. Повезло, гравитационные уплотнители свалились на нас главным образом слева, почти четверть минуты давили на ребят в полсилы, и ребята не подкачали – сколько надо их подержали, а потом аккуратненько отодвинулись. Я все правильно рассчитал. Ну и еще везение, конечно. Большое везение. Мне стало не по себе, – слишком сильно везет с самого начала, что же будет потом?

Но сейчас было не особенно подходящее время для раздумий, и я выбросил дурные предчувствия из головы.

Вместо того, чтобы размышлять о какой-то хрени, я еще раз огляделся по сторонам. Внимательно.

Разумеется, мы были уже не в энергетически-воздушном лифте, а на поверхности планетарной коры, на почве вида… нет, не разберу, да и неважно это. И справа, и слева, и спереди, и сзади – небольшие деревья или, скорее, кустарники, а между ними там и сям здоровенные высокие древесные стволы со столь же здоровенной кроной. И на высоких деревьях, и на кустарниках лежат нити железной проволоки, протянутой вдаль. Не очень много этих нитей, но они есть. Небо – пасмурное. Зеленые лучи здешнего солнца сейчас почти не дают света. Да, похоже, мы очутились на… да, точно, вон, далеко-далеко две прозрачные высокие стеклянные башни (я знал, что это стекло прочнее металла), и из вершины каждой из них торчат по два здоровых железных шпиля. Верно, мы на планете Бета. Это хорошо, теперь перебираться никуда не надо, – очутись мы на Альфе, нам было бы сложнее.

Короче, увиденным я пока был доволен, поэтому я прекратил глазеть по сторонам, вновь посмотрел на своих ребят, велел им заткнуться и перестать стонать (на мой взгляд, они это дело затянули), после чего приказал им браться за работу.

Парни стащили с двух кустарников железную проволоку, взялись за нее и начали раскачивать отростки плазменного крюка. Сначала дело у них не особенно спорилось, но потом ребята приноровились, и работа пошла на лад. Вполне себе пошла на лад, – они не толпились, тянули дружно, тягу распределяли равномерно. Я какое-то время им помогал, в смысле, трудился вместе с ними, затем переключился на лучевой трансформатор, чтобы направлять движение и крюка, и силовой кишки, которую мы сейчас создавали. Я ведь уже говорил про все это? Нет?

Мы должны были подцепить и отростки плазменного крюка (того самого, который только что настучал нам по головам), и, главное, узлы энергетической сети, которая раскинулась над системой планет. Если получится, то мы создадим здоровенную силовую кишку, идущую в нижних слоях атмосферы через всю Бету, и сами окажемся в ней. Ну, это-то несложно, главное – не лениться.

Парни, как я и ожидал, раз или два раза переставали в должной мере стараться, поэтому мне пришлось одновременно держать лучевой трансформатор, поглядывать на парней и через каждые две-три минуты рычать на них. Ну, неважно. Я говорю, это-то не сложно. А вот потом, когда мы попадем вовнутрь кишки, и каждое очередное скопление энергетических узлов придется гарпунить, как гарпунят на планетах Рака гигантских океанских рыб…

Бах-ба-бах! Опять рывок… хорошо, по ушам теперь почти не бьет… разве что самую малость… и… все, мы в силовой кишке. Так-то ее не видно, мы просто-напросто висим в воздухе, над деревьями и кустарниками, которые мы только что разглядывали рядом со своим носом, висим на высоте примерно так двадцати шагов от твердой земли.

От твердой земли – двадцать шагов, а от планетарного светила – миллиард двойных шагов в полном облачении на марше, вот оно, местное солнышко, светит мне в голову зеленым своим светом, как и раньше светило, все как полагается.

Я разворачиваюсь. Устраиваюсь поудобнее. Странно, когда ты можешь идти не только по невидимому полу, но и по таким же невидимым стенам. Как будто ты таракан.

Но тараканом я не был, поэтому мне было нужно думать не о странностях передвижения, а о куче других вещей.

Я постучал ногой по невидимому полу (или по невидимой стене? Толком и не поймешь). Звук оказался визгливым, громким и неприятным. Я не удержался и довольно хмыкнул. Маскировка работала. Ее получилось создать с первого раза, сразу вместе с кишкой. Так, пока что перегринаторы заметить нас не должны. Хотя бы в этом отношении можно себя больше не утруждать.

Я вздохнул, почесал затылок, и подозвал к себе Децима. Да, именно Децима, того самого, кто отказался от реанимации мозга, кого ж еще.

Я долго думал, кого из ребят следует поставить бросателем гарпу-ньего крюка. По всему получалось, что лучше Децима мне не найти… однако я очень не люблю ставить на важные задания ребят с закидонами. Мой опыт подсказывал, что, если у парня крупный закидон, то от него в таком случае стоит ожидать более-менее крупных неприятностей, а уж большего закидона, чем у Децима, я в жизни своей не видывал. И все-таки я выбрал его. Децима.

Децим был по первой своей профессии лозоходцем-монтером на зимних планетах. Это, конечно, не совсем то, что требовалось сейчас,