Галактические происшествия - Полина Липкина

Я внимательно посмотрел на Майрона и на Артемиса, да и вообще на всех ребят. Рожи у них были кислые. Майрон и вовсе увял, а Артемис раздраженно поглядывал то на меня, то на Децима, то на кого-то еще.

Ну что ж. Пожалуй… пожалуй, я отправлю высвобождать силовую кишку Артемиса.

– Да взгляните же вы все на него! – снова заорал Децим, указывая на Ладисласа. – Он умудрился… камеры… обе камеры висят на нем!

Я присмотрелся. Зеленое солнце, зеленые деревья, темный морок на границе возможностей зрения, темно-зеленая ясно видимая дымка, отходящая от этого морока… и тоненькая-тоненькая зеленая нитка, идущая от него к… к Ладисласу! И как он умудрился? А, это он, наверное, когда не смог удержать линь, все-таки удержал контроль над закрываемым пространством, и вот – результат. И что теперь?

– Ладислас, – сказал я, – ты сейчас понимаешь, что работать с камерами придется тебе? Что больше теперь некому?

Похоже, Ладислас это понимал. По крайней мере, смотрел он мрачно.

«Думай», – сказал я Ладисласу, «Заткнись», – сказал я Дециму (на всякий случай сказал, вообще-то он уже заткнулся), а тем временем принялся думать сам.

Хотя что тут придумаешь… Если бы распутывать пространство я отправил Майрона, или Артемиса, или Ариеса, или Децима, или… да чего тут перебирать. Еще двое сгодились бы, пожалуй.

И если бы за дело взялся кто-нибудь из них, то он бы почти наверняка зацепил бы гарпуном более-менее длинную нить энергетической сети из близлежащего пространства, и все бы у него было нормально, а дальше уже он действовал бы в меру своего мастерства и по обстоятельствам. А что будет, если за дело возьмется Ладислас? Если он попробует захватить нить подлиннее – стражи перегринаторов это заметят. Или – как это у них называется? – услышат. В общем, неважно это, важно, что по-другому у Ладисласа не получится. Умения не хватит.

А если он станет действовать иным способом, если он просто-напросто подцепит слишком короткую нить, тогда, скорее всего, мы не доберемся до цели, до энергетического корпуса. Нас выбросит по дороге, и нам придется тащиться назад, и искать энергетический крюк, и вновь создавать силовую кишку. Не знаю, что и лучше. Наверное, все же второе, – короткая нить и обратный путь. Да, будить стражей перегринаторов не стоит. К тому же, если Ладислас попытается, как нормальный человек, точно как Майрон или Артемис, протянуть как следует пространство и вытянуть по-настоящему длинную нить… попытается, говорю я, и, разумеется, не справится с этим делом, он же, кроме всего прочего, застрянет в пространственной камере и будет в конце концов раздавлен ее стенками. Хорошо, потом, положим, его реанимируют. Но лучше всего было бы до этого не доводить – а то еще спросят с меня за перерасход средств.

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я Ладисласу, – если есть что сказать, выкладывай, если нет – все равно говори, как думаешь действовать, а потом полезай в камеру и принимайся за дело.

Я замолчал. Ладислас вроде собирался что-то произнести, но пока еще думал. Не нравился он мне. Он стоял прямо передо мной, и рожа у него была какая-то зеленая.

– Придется дернуть за пространство как следует, – сказал наконец он. – Да, придется, что же тут поделаешь. Но раз так вышло, я все исполню. Вытяну нить подлиннее. На всякий случай.

Ну то есть он решил действовать так, как если бы по мастерству он был ровней Майрону или Артемису. Не даром имелось у меня предчувствие, что на этом задании скучать у меня времени не будет.

– А как насчет того, чтобы тебе хорошенько все обмозговать? – спросил я Ладисласа.

– А я уже обмозговал, – ответил тот.

Я промолчал. Да, он и в самом деле обдумал дело, я видел. Значит, теперь думать надо было мне.

– Ладислас, – вдруг тихо заговорил Децим, ни с того ни с сего вмешиваясь в разговор, – а ты посмотрел… там… конденсация согнутого пространства… Ты посмотрел?

Ладислас повернул голову туда, куда указывал ему Децим. Я тоже.

С первого взгляда заметно было не очень хорошо, но если приглядеться…

Темно-зеленая дымка дрожала как будто бы на ветру и при этом временами изгибалась и почти сходилась в кольцо, похожее на деликатесный плесневый сыр с планеты Бета-2. Тот самый, который любила моя подружка и который не любил я. И еще… В тот миг, когда дымовая пелена обращалась в кольцо и изображала из себя сыр, с нее медленно – медленно и почти невидно для глаза падали зеленые капли. Да, это была конденсация.

Я знал, что она означала. Децим тоже.

Мы все теперь знали, что когда… что если Ладислас застрянет в пространственной камере, то в эту камеру затянет и Децима. И когда стенки пространственной камеры раздавят Ладисласа, они раздавят и Децима. Вот только Децима никто потом не реанимирует, потому что этот идиот отказался от реанимации мозга. Может быть, потому что у него вовсе нет мозга? А, какая разница.

Я глянул на Децима, потом посмотрел на Ладисласа. Из зеленого (каким он был только что, и каким не понравился мне) он сделался бледным, а чуть погодя – зелено-малиновым. Таким он мне не нравился еще больше. Собственно, мне все уже не нравилось.

– Что скажешь? – спросил я его резко. Ладислас молчал.

– Если я отказался от реанимации мозга, – вновь вступил Децим, и все так же тихо, – это еще не значит, что я не хочу жить. Ты это понимаешь?

Ладислас молчал.

– Отвечай! – прикрикнул на него я. Ладислас в упор посмотрел на Децима.

– Я сделаю все, как собирался, – произнес Ладислас. – Все, как сейчас сказал. Я со всей своей силы и со всем своим умением потяну за сложенное пространство. Я вытяну длинную нить. И я все сделаю, как надо. У меня получится. И ты будешь жить.

– В самом деле? – сказал Децим, продолжая говорить столь же тихо, как раньше. – Ты что, хочешь мне сказать, что ты можешь быть в этом уверен? Ты можешь мне обещать, что я останусь жить?

Я думал, что Ладислас опять поменяет цвет лица, но, видимо, он уже перебрал все оттенки. Но смотреть на Децима ему не хотелось, это было заметно. Мне, по крайней мере.

И я уже хотел сказать и Ладисласу, и заодно Дециму, чтобы они оба заткнулись, но тут Ладислас заговорил.

– Да, обещаю, – сказал он.

Ох, ну до чего, до чего же мне все это не нравилось! Нет, конечно, меня не беспокоил Децим с его