Галактические происшествия - Полина Липкина

Приказать ему взять на вооружение другой, простой план? Тащиться назад и начать все с самого начала? Легко сказать…

А если в следующий раз не получится создать маскировку? Или получится, но с нестабильным эффектом? А если перегринаторы в ближайшее время перекроют вентиляцию энергосети? Вряд ли, конечно, но… все возможно. И как тогда зацепить на себя маскировочное облако?

Лучше бы разделаться с этим заданием побыстрее. Мой опыт ясно утверждал – любая затяжка слишком часто вредит делу.

В любом случае, сейчас я должен был принять решение.

– Делай так, как собрался, – сказал я Ладисласу. – Полезай в камеру… нет, пока погоди.

Я внимательно посмотрел на зеленую дымку и на все, что было или могло быть рядом с ней. Еще не хватало теперь что-нибудь там прозевать… прозевать что-нибудь важное.

Нет, если бы Децим чуть раньше прозевал конденсацию пространства – это было бы замечательно. Но упустить что-то сейчас – это… это будет почище, чем в тот раз, на Гамме-2 из системы Истра, когда мой тогдашний командующий забыл свериться… впрочем, неважно.

Я продолжал смотреть. Зеленое солнце, зеленая дымка, которая уже почти не дрожала, едва приметный темный морок между ней и солнцем. Все, что я уже видел.

– Эй, – прикрикнул я на Децима и Ладисласа, – смотрите и вы тоже! И вы тоже, – я повернулся к остальным ребятам, – это ко всем относится! Смотреть на изгиб пространства, и смотреть внимательно!

Я вновь глянул на солнце и прищурился. Нет, все как было. Все нормально. Хотя… если приглядеться, можно заметить, как между солнцем и неприметным мороком чуть-чуть пробегает рябь. Да, согнутое пространство потряхивало. Ну, это не страшно.

Ладисласу, правда, придется в самом конце немного подтянуть соседнюю с ним стенку камеры. В таких случаях иногда бывают накладки, но совсем-совсем редко.

– Хватить глазеть, – сказал я Ладисласу, – принимайся за дело.

Ладислас молча повернулся, сделал шаг, подпрыгнул и – исчез из виду, исчез в ведущей в правую камеру норе. Получилось с первого раза. Начало хорошее.

Я насторожил уши. Из камерной норы доносился визгливый, неприятный, но негромкий звук. Прямо как при проверке маскировки, только гораздо тише.

Это означало, что Ладислас почти втянул камерную стенку вовнутрь и примеривается уже тянуть ее под силовую кишку. Споро он работает, ничего не скажешь.

И дело у него идет пока гладко. Очень гладко. Мне это даже почти не нравилось. Что-то будет дальше?

Я ловил каждый шорох. Каждый отзвук.

Некоторое время ничего не происходило, но потом железная проволока, что протянулась на высоких деревьях, задрожала.

Я знал, – это стонала высвобождаемая из-под согнутого пространства силовая кишка.

Сейчас… вот сейчас…

Колебания проволоки усилились.

И – почти мгновенно – прекратились. Неужели… он…

Нас всех со всего размаха тряхнуло, а затем – все стало как прежде.

Ну надо же… Не думал, что такую работу можно сделать так точно и гладко. Ни один приемщик не подкопался бы.

А Ладислас уже выскочил из камерной норы, и теперь стоял примерно там же, где недавно исчез, и пытался отдышаться.

Кстати говоря, хорошо, что на сей раз ему Децим не мешал.

– Неплохо, – сказал я Ладисласу, – а нить от последней стенки подтянул?

– Нет еще, – ответил он, – сейчас отдохну немного и заодно дождусь, чтобы все там успокоилось. И доделаю дело.

Я кивнул. Я почти не сомневался, что этого он еще не сделал. Одним махом поставить на место две стены от пространственной камеры… ну, это уж чересчур.

– Хорошо, – сказал я. – Только пока ты ничего доделывать не будешь. Займешься этим завтра. А сейчас – привал!

Ну а после этого, разумеется, я приказал ребятам достать и подготовить парашютные гравитаторы.

Приземлились мы без приключений.

За все это время солнце успело несколько раз спрятаться, а потом вновь выглянуть из-за туч, но сейчас опять распогодилось. Солнце светило изо всех сил и обливало и меня, и моих ребят, и деревья с проводами ярким светло-зеленым светом. Я заметил, что некоторые из парней даже жмурились.

Зеленые лучики прыгали по черной натянутой проволоке и по темно-зеленым веткам деревьев, и зеленое смешивалось с зеленым и отражалось от черного.

Далеко-далеко мрачно нависали как будто над всей планетой железные шпили, и зеленые лучи подсвечивали и их тоже.

Я попробовал высмотреть зеленую дымку, темный морок и прочие показатели конфигурации пространства. Отсюда они видны были хуже. Ладно, я уже все рассмотрел. И все предусмотрел… насколько это возможно.

За один переход южной башни не достигнешь. Поэтому привал лучше устроить сейчас, а уж завтра, когда Ладислас завершит свое дело, мы доберемся, если все будет нормально, до центра переплетения энергонитей. А там… ну, это понятно.

Я выкинул из головы лишние мысли, поскольку сейчас от них не было никакой пользы.

Ребята между тем поставили навес, соорудили маленький костер и готовили на нем что-то аппетитное. Я подошел к ним, велел парням раздвинуться и сел на освободившееся место.

Огонь трещал, и красные языки пламени так же, как и все прочее вокруг, тоже смешивались с зеленым. А парни потихоньку начали трепать языками.

Сначала я не слушал, а думал о том, когда можно будет взяться за похлебку, которая как раз закипала. Вокруг похлебки крутился Майрон. Он считал себя большим спецом во всем, что касалось всяческой стряпни, и поэтому не дал никому до нее дотронуться, пока он не проделал с ней что-то особенное.

Но когда он наконец разлил результат по плошкам, мне этот результат понравился. Впрочем, я был очень голоден. Сам не знаю, что со мной стряслось, минуту назад есть не хотелось. Что ж, во время боевых кампаний такое иногда бывает.

Короче, я наелся и стал слушать, что болтает Артемис. Сейчас говорил именно он.

Артемис решил поведать нам очередную байку про обитателей Центрального космоса. Все знают, что именно они правят нами, заполняя почти исключительно собой Императорский Совет, все знают, что большая часть Совета состоит из женщин (женщин из Центрального космоса, кого ж еще), и все знают, что женщины из Центрального космоса не рожают, но откладывают яйца, а высиживают эти яйца – мужчины.

Так вот, Артемис довольно долго, на мой взгляд, распространялся о том, почему, как он считал, именно женщины, а не мужчины Центрального космоса заседают в Совете. Он это как-то связал с тем, что на отложенных яйцах у них сидят мужчины.

Закончив с этим, Артемис принялся рассказывать смешную, по его мнению,