Галактические происшествия - Полина Липкина

башку. А если вы опять примените ко мне эту долбаную и проклятую Богом реанимацию мозга, то я опять прострелю себе башку. А если вы используете эту долбаную штуку опять, то я, перед тем как прострелить голову себе, прострелю голову вам, командир… и я не уверен, что вас после этого оживят, поскольку реанимация мозга не только проклята Богом, но и очень дорого стоит.

Децим ненадолго замолчал.

– Вообще-то я еще не решил, – продолжил свою речь он. – Возможно, я вас сразу убью, командир, после первого же оживления. То есть после второго, один раз вы меня уже оживили… ну, вы понимаете, о чем я говорю. Но, скорее всего, я сначала все-таки дам вам еще шанс – поскольку я очень вас уважаю, командир.

Я молчал. Конечно, я привык терять людей. Почти на каждом задании такое было. Но почему-то мне казалось, что есть большая разница между обычной смертью наемника – и вот такой. То, что происходило сейчас, мне очень не нравилось.

– По крайней мере, объясни, зачем тебе это понадобилось? – сказал наконец я.

– Реанимация мозга проклята Единым Богом и мерзость в глазах Его, – отбарабанил Децим, как будто я спросил у него про его действия в завтрашней военной кампании.

Я махнул рукой.

– Делай что хочешь, – сказал я. Децим развернулся и вышел.

Через час я уже отдавал приказ о его похоронах.

И корабельная, и военная манипулы разом притихли. Похоже, им всем, так же как и мне, эта смерть показалась особенно неправильной.

Анэстиус напился. Майрон и Лэелиус отказались глядеть на мертвое тело.

По-моему, многие из тех, кто пришел на церемониальную транспортировку погибшего в Космос, тоже с радостью на него бы не смотрели и вообще не пошли бы на церемонию. Не пошли бы… но страх перед моим приказом превысил страх перед тем, что произошло.

Децима похоронили со всеми почестями, как всегда хоронят погибших во время боевого задания… если, разумеется, находят их тела.

И за всеми этими занятиями я и думать забыл про Ладисласа.

Правду сказать, он и не подал мне повода за себя беспокоиться. Даром что Ладислас был в какой-то степени виновником происшествия, он вел себя спокойнее многих.

И только в самом конце похорон, когда капсула с мертвым Децимом уже плыла по Космосу, Ладислас обронил непонятную фразу. Он сказал: «Децим был человек очень умный. Он все всегда делал разумно, хотя и не всегда и всем это было сразу понятно».

Наверное, при других обстоятельствах я бы быстро забыл его слова.

Но через сутки в мою дверь опять постучались, и на сей раз это был Ладислас.

Теперь дурных предчувствий у меня не возникло, но впустил я его сразу. Сколько я помню – мне хотелось с кем-нибудь пообщаться.

Ладислас вошел, сел и поудобнее устроился, и лишь затем – заговорил.

Он повторил то, что я от него уже слышал.

– Командир, – произнес Ладислас, – Децим был умный человек. Очень умный. И поэтому он все всегда делал разумно. Но не всегда всем это было ясно сразу.

Начало мне не понравилось.

– Хочешь говорить – говори понятно, – сказал ему я.

Ладислас огляделся по сторонам и, по-моему, устроился еще удобнее.

– Хорошо у вас тут, командир, – сказал он. – Уютно. Видно, что вы понимающий человек. Что ж… Я почему-то думаю, вы меня поймете. Одним словом… я… хочу сделать то, что сделал Децим.

– Что?

– Децим погиб из-за меня, – вновь произнес Ладислас. – Погиб из-за моей оплошности. Но это неважно… то есть это не самое важное. Мне надо было поступить так еще раньше. Тогда… давно… сейчас я это понял.

– Ты понял чушь, – ответил ему я. – Полную чушь. Зато я понял, что ты устал. Тебе нужна увольнительная. С завтрашнего дня… нет, с сегодняшнего дня, вот с этого мига…

– Командир, – сказал Ладислас, – Дело не в этом.

– Так в чем же тогда, пропади ты пропадом! – заорал я.

Ох, до чего же мне все это надоело…

– В том, – ответил Ладислас, – что в случае любого выбора надо выбирать смерть. Так сказано в одной из книг с Земли. С Великой Земли. Это, правда, не та, не божественная книга, не из Книг про Единого Бога, но это книга – с Земли.

Ладислас ненадолго замолк.

– Единый Бог запрещает самоубийства, – произнес он. – Запрещает нам убивать себя. Но в Священной Книге рассказывается про то, как человек спорил и даже боролся с Богом, и это было хорошо. Этот человек был назван праведником и получил награду от Единого Бога. Я, правда, мало читал из Священной Книги и плохо разбираюсь в том, что в ней написано. Я мог понять ее неправильно… вполне мог. И потом, там же много чего еще написано, того, что я не читал… Но это неважно… неважно… все равно хуже не будет… Я рискну.

Ладислас смотрел на меня, а я смотрел на Ладисласа. Мы оба молчали. Мне захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

– Командир, – опять произнес Ладислас. – Я вот к чему. Вы ж не будете предъявлять им мой контракт на реанимацию мозга? Скажите, что произошла ошибка и я оформил его только на один раз… ладно? А иначе я сделаю это снова… и снова… сколько понадобится. Или придумаю потом что-нибудь, чтобы вышло по-моему, вы ж знаете, я могу. Но я не хочу ждать и не хочу ломать голову. Я хочу поскорее. Хочу сейчас. Командир…

– Хорошо, – медленно ответил ему я. – Может быть, я сделаю так, как ты просишь. Но сначала объясни мне, зачем тебе это надо. Так, чтобы я понял.

Я глянул в глаза Ладисласа, запнулся и добавил:

– Хотя бы попробуй объяснить.

Ладислас задумался на мгновение. Он, похоже, честно пытался выполнить мою просьбу. Просьбу? Да, видно, это была просьба, не приказ.

– Понимаете, – сказал Ладислас, – когда ты живешь – бездна смотрит на тебя. Смотрит и смотрит. Всматривается. А когда ты решаешь умереть – это ты смотришь в бездну – и тебе спокойно.

Он замолчал.

– А потом? – спросил я.

– Потом? – ответил Ладислас. – Потом – не знаю. Ну, я же сказал, я надеюсь – хуже не будет.

Мы замолчали – уже который раз.

Ох, как мне было тошно. Как мне все надоело.

– Хорошо, – сказал наконец я. – Я не буду подвергать тебя реанимации. Я даю тебе разрешение на убийство самого себя. Но с одним условием. Если хочешь это сделать – сделаешь через восемь хор. Не раньше. Если передумаешь – получишь увольнительную на неделю – в награду за то,