Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Не нужно извиняться. – Кейшин с ухмылкой оглянулся на Хану. – После ночи сидения в лодке мне не помешает долгая прогулка.

Хана улыбнулась.

– Конечно.

На ветвях высоких деревьев раскачивались на ветру, переливаясь мелодичным звоном, разноцветные стеклянные колокольчики в форме листьев.

Солнечные лучи, просачиваясь сквозь мерцающий полог, раскрашивали радужным светом лесную подстилку. Кейшин завороженно взирал на это зрелище, не в состоянии оторвать глаза от колокольчиков. Их навязчивая мелодия менялась по прихоти ветра, перетекая из веселого мотивчика в меланхоличное пение.

– Смотри под ноги. – Хана ухватила его за локоть.

– Ух ты. – Кейшин опустил взгляд и замер, едва не наткнувшись на гниющее бревно. – Мне определенно не стоит добавлять вывих лодыжки к списку наших проблем.

– Колокольчики отлично отвлекают внимание, – заметила Хана, перешагнув через бревно, – я несколько раз падала в этом лесу, раздирая коленки.

– Отвлекают – еще слабо сказано, – Кейшин заставил себя сосредоточиться на извилистых тропках. – Думаю, я мог бы провести всю свою жизнь в вашем мире, ежедневно обнаруживая нечто удивительное.

– Такое же впечатление у меня о вашем мире, – сказала Хана.

– Неужели?

– Меня всегда восхищали подмеченные мной особенности. Одежды наших клиентов. Их вещи. Их истории. Они жили в моем воображении долгое время после того, как клиенты уходили, а Шиикуин приходили забирать их выборы.

Кейшин нахмурился, наклонив голову.

– Что не так?

– Мы были так заняты бегством от Шиикуин, что я впервые задумался о том, что даже не представляю, зачем Шиикуин нужны выборы моего мира.

– Возможно, нам лучше оставить это без объяснений, – бросила Хана, удаляясь от него.

– А ты не думаешь, что я заслуживаю знать правду, – догнав ее, спросил Кейшин, – после всего, что мы пережили? И что Харуто имел в виду, говоря, что весь ваш мир в долгу перед ломбардом и твоим отцом?

– Дело не в том, заслуживает ли кто-то знать правду о нашем мире.

– Тогда в чем дело?

– В защите от него.

– Хана, тебе нет нужды защищать меня.

– Не тебя, – Хана остановилась, – меня. Если бы ты узнал правду о том, что мой отец и я на самом деле брали из вашего мира и что мы потом делали, твое отношение ко мне могло бы резко измениться.

– Ничто из сказанного тобой не изменит моих чувств. – Кейшин спохватился, что проговорился, и добавил: – Не изменит того, что я думаю о тебе.

Хана встретилась с ним взглядом.

– Может, ты прав. Возможно, тебе лучше узнать. Может, тогда ты поймешь, что, придя сюда, совершил ошибку и тебе стоит вернуться домой, пока еще не поздно.

– Домой… Разве это – не самый главный вызов для любого картографа? – Кейшин отбросил с пути камешек. – Ведь картограф может составить самую подробную карту, включив в нее все достопримечательности и прорисовав самые четкие дороги. Его карта может помочь добраться практически к любому месту. К мостам. Паркам. Библиотекам. Но только не домой. Такого названия нет ни на одной карте мира. Можно годами жить в одном и том же месте, запомнить там каждый автобус, велосипед и пешеходный маршрут, ведущий туда, но никогда, в сущности, так и не узнать, какой путь ведет домой. Может, поэтому его и не найти ни на одной карте. Потому что его не существует. – Кейшин посмотрел на Хану с грустной улыбкой. – Или потому, что он постоянно меняется.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о том… – задумчиво произнес Кейшин. – Что, если я не хочу возвращаться?

– Мы забираем души, – сказала Хана.

Кейшин недоуменно уставился на нее, невольно разинув рот.

– Птицы, которых мы держим в нашем хранилище… это не просто выбор, – дрожащим голосом продолжила Хана. – Они оживлены частицами душ наших клиентов. Наши клиенты думают, что обменивают старые сожаления на покой, но они ошибаются. Мой отец обманывает их. И я обманываю их.

Хана перевела дыхание и продолжила:

– Отец говорил мне, что взятые нами частицы душ настолько малы, что клиенты этого даже не замечают, но я никогда ему не верила. То, что мы забираем, может быть маленьким, но это лучшая часть вас – та часть, что сама приняла решение свернуть налево, а не направо. Не имеет значения, каков будет результат выбора. Он может быть ужасен, и люди могут жалеть о нем, но, оставляя свой выбор в ломбарде, они отказываются от шанса примириться с выбранной ими жизнью в своем собственном мире. У них может появиться незавершенное путешествие, некий так и не усвоенный урок. Разве можно жить в мире с собой, если часть тебя отсутствует? В душе останется своего рода дыра, и ты будешь пытаться заполнить ее всю свою жизнь, вообще не понимая, почему эта дыра существует.

Кейшин сделал медленный глубокий вдох и так же медленно выдохнул.

– А что делают Шиикуин с отданными им частицами?

– Помнишь пустые клетки, которые видел в доме Хориси?

Кейшин кивнул, страшась того ответа, который собиралась дать ему Хана.

– Ты спрашивал меня, где все птицы. – Хана оттянула рукав и показала ему руку. – Они здесь. В нашей коже, в чернилах Хориси. Мы берем ваши души, потому что у нас нет собственных. Это и есть «долг» нашего мира перед моим отцом за исполняемые им обязанности. Без ломбарда этот паразитический мир, который ты считаешь таким очаровательным, не мог бы существовать. Он не может стать твоим домом, Кейшин. Он подобен заражению клещами, что пируют на спине собаки.

Кейшин и Хана сидели в траве, привалившись к противоположным сторонам толстого ствола дерева. Ветви раскачивались над ними, дирижируя оркестром стекла и ветра. Кейшин глянул на просветы безоблачного неба в кружевной кроне ветряных колокольчиков и вдруг осознал, что скучает по дождю, который всегда сопровождал его раньше. Погода выбрала неудачное время, чтобы решить, что он ей нравится. Или, возможно, изгнание облаков было ее способом стать еще более суровой. Гроза была бы весьма кстати, чтобы спрятать слезы, угрожающие пролиться, стоит только Кейшину моргнуть. Он не понимал, будут ли это злые или грустные слезы, но уж точно они будут жгучими.

– Когда мы доберемся до поляны, ты сможешь воспользоваться лужей, чтобы вернуться обратно в ломбард. Как только ты туда попадешь, тебе надо будет просто выйти через переднюю дверь, чтобы вернуться домой, – сказала Хана. – Ты забудешь все, что здесь произошло, и продолжишь свою жизнь. Найдешь все свои нейтрино и ответишь на все интересующие тебя вопросы о вашей Вселенной.

– И я буду счастлив.

– Да.

– Если бы я только смог тебе поверить.

– Ты не веришь мне?