Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

– Я слышал, что тебе нездоровится. Как ты себя чувствуешь?

– Ах, уже гораздо лучше.

– Вот и хорошо.

Повисло молчание. Мён по-прежнему неподвижно стоял посреди комнаты. Женщина подождала, скажет ли он что-нибудь еще, но напрасно. И тогда она первой нарушила тишину:

– Ваше величество, я проявила непочтительность, покинув церемонию возвращения во дворец. Это недостойно первой супруги… Прошу, накажите меня!

– Если я потребую, чтобы ты, несмотря ни на что, осталась рядом и не покидала меня… ты готова принять такое наказание?

Слишком странным был ответ. Инхе молча смотрела на супруга, не зная, что сказать. Мён махнул рукой:

– Шучу. Я не настолько мелочен, чтобы упрекать больного человека в непочтительности. Не беспокойся.

Так и не поняв смысла его слов, Инхе вновь погрузилась в молчание. Разговор не складывался, она была растеряна и не знала, что еще можно сказать. Для супругов, проживших вместе восемь лет, между ними царила слишком неловкая тишина. И вот, когда это напряжение заполнило почти все пространство между ними и вокруг них, Мён повернулся, чтобы уйти. Не в силах сдержать охватившее ее сожаление, Инхе выпалила:

– Меня называют каменным цветком!

Мён застыл и медленно обернулся:

– Каменным цветком?

Она выбрала слова наугад, но как назло, именно те, которые так не хотела ему говорить.

– Я слышала, что я каменная роза, а госпожа Ким – яркий мак…

Инхе с тревогой наблюдала за его лицом, боясь, что он сочтет это ревностью и рассердится. Но услышала лишь тихий смешок. Ее сердце на мгновение замерло.

– Вы… смеялись? – переспросила она, не веря своим ушам.

В ответ раздался лишь неловкий кашель. Инхе тоже смутилась: впервые она слышала, как Мён смеется.

– Просто ты такое сказала, что я даже не понял, как… – Оправдываясь, Мён беспомощно всплеснул руками. Инхе невольно улыбнулась. Сейчас перед ней стоял кто-то почти незнакомый, настолько другой, что она почти не верила, что это действительно ее муж. Но в то же время он казался каким-то более настоящим… и оттого стал ближе и теплее.

– Хм, хм. Так что же? Что именно ты хотела сказать?

– Просто я хотела бы знать: вы тоже так считаете?

«Если я и правда каменный цветок, может, именно поэтому мы даже спустя восемь лет чужие друг другу, словно виделись всего пару раз? Мы супруги, но знаем друг о друге меньше, чем посторонние. Мы никогда по-настоящему не открывались друг другу. Придворные дамы, наложницы, даже служанки во дворце королевы-матери – все смеются, мол, и правда каменный цветок. И если даже вы такой меня считаете… Эта мысль заставляет меня тревожиться…» Представляя, какое выражение появится на лице Мёна, если она скажет все это вслух, Инхе опустила голову. Она боялась его ответа. И потому ее голос прозвучал неуверенно:

– Знаю… я не из тех, с кем легко. И плохо умею выражать свои мысли.

– Нет.

Инхе несколько раз моргнула, прежде чем осмелиться поднять взгляд.

– Ваше величество?

– Не знаю, кто сказал тебе такое, но это неправда. Ты не каменный цветок.

Все это время стоявший неподвижно Мён медленно сделал шаг. Потом еще один. Подойдя так близко, что мог бы коснуться ее рукой, он опустился на одно колено. Теперь, когда занавес тьмы больше не разделял их, Инхе отчетливо разглядела его лицо. Четкие и благородные черты придавали ему вид сдержанного человека, но во взгляде угадывалась тень внутренней пустоты и безмолвной грусти. Именно эта двойственность притягивала ее. Что же таится в тени?

– Я думал, что ты твердая и расчетливая женщина. Но, оказывается, в тебе есть и что-то другое. Что-то наивное.

Растерявшись от того, как близко вдруг оказался Мён, женщина не сразу уловила смысл его слов. Лишь через мгновение ее брови удивленно приподнялись, и она переспросила с легкой обидой:

– Вы сказали… наивная?

Мён выпрямился и поднялся. Расстояние между ними вмиг увеличилось, и обида рассеялась так же внезапно, как и появилась, – будто и вовсе ничего не было.

– Говорю так потому, что мы вместе уже восемь лет, а ты до сих пор не понимаешь: дворец – место, где любят сочинять. Не стоит ни слушать, ни принимать всерьез то, что говорят. Если впитывать каждую сплетню, непросто удержаться в здравом уме.

Инхе и сама это понимала. И все же сомнения не уходили – она ведь так и не была уверена в чувствах мужа.

– Ты в моих глазах… словно маковый цветок. Ты.

Слова, слетевшие с его губ, словно легкий ветерок, были настолько тихими, что их легко было пропустить. Женщина всмотрелась в лицо Мёна, и ей на мгновение показалось, что его ясный и прямой взгляд ускользает, словно тает во тьме. И в этот миг снаружи замелькали фонари, кто-то быстро приближался, а потом тишину прорезал встревоженный голос старшего евнуха:

– В-ваше величество! Ваше величество!

Их взгляды разъединились. Мён обернулся на голос:

– Что случилось?

– У ворот дворца появился… это…

Даже без пояснений дрожащий голос евнуха выдавал, что произошло нечто серьезное. Мён насторожился, голос его стал резким:

– Кто там? Почему ты толком объяснить не можешь?

Однако едва потребовав ответ, он вдруг застыл, будто почувствовал нечто, и резко распахнул дверь. Лицо евнуха в дрожащем свете фонарей было смертельно бледным.

– Принц… принц Мухон объявился, ваше величество!

Глава 21. Затишье перед бурей

Подняв чашку чая, Чжаён лениво бросила взгляд на евнуха Чо и придворных дам, простершихся ниц перед ней. Уткнувшись лбами в пол, они дрожали, словно увидели призрака. Зрелище казалось жалким, словно сцена из кукольного спектакля.

– Видимо, сон твой был уж слишком ярким.

– Ваше величество…

– Или ты умом тронулся?

Происходящее было настолько нелепым, что даже смеяться не хотелось. Евнух утверждал, что принц Мухон вернулся.

Еще рано утром ее разбудили крики о том, что случилось нечто срочное, и вот в чем дело: старый болван, похоже, окончательно свихнулся! Раздраженная до предела, Чжаён громко цокнула языком:

– Ццц… если хочешь напугать меня, придумай что-нибудь посерьезнее. А то о чем вдруг вспомнил – о принце Мухоне!

– Н-но… в Ведомстве справедливости и законов… принц Мухон действительно там, ваше величество!

Голос евнуха Чо, заполнявший зал, дрожал, словно он вот-вот расплачется. К тому же придворные дамы и служанки, оцепенев, едва осмеливались дышать. Чжаён уже собиралась отпустить колкость о том, как ловко перед нею разыгрывают представление, но наконец осознала серьезность происходящего. Насмешливое выражение исчезло с ее лица.

– Так ты говоришь, принц Мухон сейчас в Ведомстве справедливости и законов?

– Да, ваше величество!

– Я не