Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

– Это вы? Хорошо, что вернулись благополучно. Но… прошу, подождите немного. Мне нужно одеться.

Слегка повернув голову и убедившись, что это действительно Ворён, девушка потянулась за одеждой. Двигалась она без суеты, с холодной сдержанностью, будто ничего не случилось.

Он не сразу понял, что происходит, даже когда его взгляд невольно скользнул по груди, мелькнувшей, когда Соха осторожно просунула руку в рукав нижней рубашки. Это было впервые. Он столько лет был рядом – как телохранитель, как служанка, – но никогда не помогал Сохе переодеться или искупаться. Для посторонних глаз Ворён выглядел женщиной, но под этой маской он оставался мужчиной и просто не имел права ни на что подобное. И Соха никогда не просила помощи в том, с чем могла справиться сама.

Так что сейчас он впервые увидел ее обнаженное тело.

– Вас так долго не было. Я уже начала волноваться.

Ворён по-прежнему не мог вымолвить ни слова. Соха была совсем рядом, ее голос доносился как будто из тумана. Лицо, уши, шея – все пылало жаром.

– С вами все в порядке? – Прикрыв наготу, девушка обернулась. Ее большие и влажные, как у олененка, глаза внимательно смотрели ему в лицо. Но, почуяв неладное, она настороженно нахмурилась: – Что-то случилось?

Было понятно, о чем Соха спрашивает. И главное, о ком она переживает. Все это время она ждала вестей о принце Мухоне. И все же только увидев, что нежные алые губы пересохли, он наконец смог вернуть себе остатки здравого смысла.

– А вы, барышня? Что произошло, пока меня не было? Что за боль в животе, падение с лошади, раненое запястье… на что вы похожи, барышня?!

Он в замешательстве уставился на валяющиеся на полу желтое чогори и алую юбку, которые Соха так и не успела надеть. В виски ударила горячая волна.

Вот оно. Вот почему были убиты ни в чем не повинные служанки.

– Неужели тела, что лежат снаружи…

Стоило ему заговорить об этом, как Соха резко вздрогнула и отвернулась. Ее руки взметнулись, словно она хотела закрыть уши, но… осознав, что все уже позади, девушка уронила руки и бессильно замерла. Ворён с болью смотрел, как Соха съежилась, словно пытаясь спрятаться внутри себя. Этот короткий неосознанный жест… Он слишком ясно дал понять, что на самом деле произошло.

Резня. Истошные крики. И обнаженная Соха сидела здесь, в тесных покоях, зажимая уши, чтобы не слышать, как убивают… Даже Ворёну было тяжело представлять это. Даже он, привыкший к мечу, не проливал кровь в Кымюдане – только там, куда Соха не заглядывала, только если ее не было рядом.

Кроме единственного случая десять лет назад.

Соха, которая переставала дышать и теряла сознание при виде смерти, выглядела сейчас совершенно больной, хуже, чем Ворён мог себе представить. Именно поэтому он столько лет изо всех сил старался оградить ее от душевных ран.

«Проклятые твари…»

– Все-таки эти служанки…

Побледневшая Соха с трудом разлепила губы, но, словно не в силах говорить дальше, проглотила остаток фразы. Смотреть на нее было мучительно. Все внутри Ворёна кипело от боли и жалости. Но что можно сказать в такой момент? Если бы это был принц Мухон… что бы он сказал, как бы утешил?

– Пожалуйста, не вините себя. Это вина королевы-матери, которая использовала их и выбросила. Вы не можете за это отвечать.

Показалось или нет, но, похоже, слова утешения все же подействовали. Соха, будто приняв решение, медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Я хочу хотя бы похоронить их на солнечном месте. Сможете мне помочь?

– Я сама этим займусь. Вам не нужно беспокоиться о таком.

– Они пострадали из-за меня. Я должна это сделать.

И только тогда Ворён понял: его утешения совсем не помогли. В груди вспыхнуло беспричинное раздражение:

– Ничем не могу помочь.

– Ворён…

– Я же сказала, я этим займусь. Сейчас важнее понять, зачем королева-мать сделала это с вами. Зачем она вас… раздела…

На этом слове Ворён осекся – ему стало слишком неловко. И тогда Соха заговорила сама:

– Похоже, королева-мать заподозрила, что я в загородном дворце провела ночь с его величеством.

– Что?.. Она в своем уме?! Из-за такой нелепой и безумной выдумки довести вас до такого состояния? – Ворён не выдержал и сорвался. Надо было вытащить меч и не сдерживаться, а всадить клинок прямо в самодовольное улыбающееся лицо Хон Чжаён.

Она ведь знала все и о близости Сохи к принцу Мухону, и о характере собственного сына. И после всего… заподозрить их? Сейчас Ворёну хотелось ворваться во дворец королевы-матери и крикнуть: «Мён никогда бы не посмел коснуться Сохи! Он просто не смог бы! Как и покойный король, он ни при каких обстоятельствах не рискнул бы потерять дитя дракона!»

– Да уж. Если бы ее величество тоже признала, что это лишь обман сознания, ей, наверное, стало бы гораздо спокойнее.

В голосе Сохи прозвучала едва заметная усмешка. Не потому, что ей было смешно, и не из-за абсурдности происходящего – нет, она терпела. Снова и снова сжимала в кулаке свои эмоции.

Дрожащие пальцы, поднимающие с пола юбку и чогори, говорили лучше любых слов.

– Из-за меня погибли двое невинных людей. А я просто крепко сжимала руку, чтобы никто не заметил шрама на ней. Небеса накажут меня.

Глядя на Соху, измученную чувством вины, Ворён сжал в пальцах ткань своего платья служанки так сильно, будто пытался порвать ее. Это было странно. Как бы он ее ни любил, все это время ему удавалось держать себя в руках. Подавлять чувства, прятать их глубже и глубже. Никогда раньше они не накрывали его с такой силой.

Ах, как же ему хотелось обнять ее!

Словно ведомый необъяснимой силой, Ворён сделал шаг вперед. Девушка, стоявшая к нему спиной и застегивавшая одежду, не заметила, как ленточка в ее волосах скользнула под чогори. Он подошел ближе, неуверенно протянул руку, готовый совершить безумство и обнять ее… Но не решился. Рука, не осмелившись коснуться Сохи, лишь слегка дотронулась до воротника.

– Все в порядке. Я сама, – спокойно сказала девушка, решив, что Ворён хочет помочь ей одеться.

В груди болезненно кольнуло. Теперь еще сильнее не хотелось ее отпускать.

– Вы всегда отказываетесь от моей помощи… Вы не хотите, чтобы к вам прикасалась рука, отнимавшая жизни?

Голос Ворёна стал тише. Никогда раньше он не жалел о том, что живет в