Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

Сухо не умолкал ни на секунду, но У, будто не слыша, тихо пробормотал:

– Именно поэтому.

Ни при каких обстоятельствах Соха не должна узнать правды. Никогда.

Но Сухо, похоже, не уловил смысла его слов и переспросил:

– Что значит «именно поэтому»?

В ту же секунду нога У подломилась, и он рухнул на колено.

– Ваше высочество!

– Ох, ваше высочество, что с вами?

У рухнул без сил, и Сухо тут же подхватил его. Даже Тучхон, секунду назад с ворчанием шагавший впереди, в ужасе бросился назад. Оцепенел только управляющий: его больше поразили слова «ваше высочество», чем то, что человек упал.

– Что с вами?! Почему так внезапно… Ваше высочество! Принц Мухон! – в панике закричал Сухо. Тело У в его руках становилось все тяжелее.

– Что здесь происходит? – раздался тяжелый и властный голос, полный тревоги.

Сухо с лицом, перекошенным от волнения, резко обернулся. Управляющий, услышавший слова «принц Мухон», выронил фонарь и застыл, будто окаменев. А из-за его спины появился князь Хеан. Он сам поднял с земли упавший фонарь, подошел ближе и быстро осмотрел У.

– Он весь горит. Сколько это уже продолжается?

– Я… я не знаю. Только что он выглядел вполне нормально, – пробормотал растерянный Сухо.

Тучхон, едва не плача, метался туда-сюда, причитая, что все из-за него. Князь Хеан без колебаний разорвал ворот одежды У, и, как только свет фонаря осветил его плечо, все невольно ахнули.

Из-под пятен засохшей крови виднелись синевато-зеленые пятна, словно кожу пятнала плесень.

– Яд.

Князь ответил всем сразу, хотя ни один не решился спросить. Это было как гром среди ясного неба. Тучхон побелел и запричитал:

– Яд?! Наш принц отравлен? Что же нам делать… что нам теперь делать, ваше сиятельство князь Хеан!

– Сначала перенесем его внутрь. Управляющий Ян, вскипяти чистую воду. Управляющий Ян!

– Что? Ах, воду! Да, да! Сейчас… немедленно вскипячу!

Опомнившийся управляющий, спотыкаясь, бросился прочь, а Тучхон с принцем на спине поспешил за князем в гостевой павильон.

Сухо молча проводил их взглядом. Он только теперь начал осознавать всю серьезность происходящего. Когда и где У мог получить эту рану? Нечего было и гадать: только в стычке с наемниками, устроившими поджог в горах Чхонджу. Значит, он скрывал рану с тех пор? Терпел боль все это время? Зачем? Ради чего?

– Неужели… неужели из-за того, что та служанка, Ворён, была рядом?

Это было настолько возмутительно, что Сухо едва сдержался, чтобы не броситься следом и не ударить его по спине изо всех сил: «Вот же упрямец!»

Теперь все встало на свои места. Сухо наконец понял, почему У прогнал служанку. Он просто не хотел, чтобы она узнала. Ведь если узнает служанка, узнает и та женщина по имени Соха. А это значит, что она будет волноваться.

У не хотел, чтобы Соха беспокоилась, и ради этого напрягал все силы, держался на ногах все четыре дня пути, пока яд медленно разъедал его изнутри. А когда понял, что больше не выдержит, поспешил отправить служанку обратно во дворец.

– Ах… и кто бы теперь осмелился назвать его бесчувственным чурбаном?

Сухо ведь до сих пор с удовольствием находил случай поддеть друга и господина, говоря, что его имя не Ли У, а Ли Чурбан – настолько тот казался бесчувственным. А выходит, У – человек добрый и мягкий.

– Влюбленное сердце до добра не доводит…

Покачав головой, Сухо сорвался с места и побежал вслед за князем, уже почти скрывшимся из виду.

* * *

– Отпустите ее.

Только теперь служанки разжали руки, крепко державшие Соху. Обнаженная, она без сил осела на пол.

– Неожиданно. Даже не сопротивляешься.

Впрочем, если бы Соха и пыталась сопротивляться, никто бы не отпустил ее. Все закончилось слишком спокойно, даже обыденно, и Чжаён стало скучно. Она медленно прошла вперед, наступая на разбросанную одежду, и остановилась прямо перед своей жертвой, сжимавшей кулаки то ли от страха, то ли от ярости.

– В загородном дворце, надеюсь, ничего не произошло?

С того самого мига, как Чжаён узнала, что Соха сопровождала короля в поездке, ее не оставляла мысль: а если Мён взял ее в любовницы? Это подозрение не давало королеве-матери покоя ни днем, ни ночью. За все эти годы она ни разу не подала виду, но знала, что к Сохе ее сын относится по-особенному. К женщине, в которую когда-то был безумно влюблен принц Мухон!

Это недопустимо. Даже если забыть о последнем. Чжаён была из тех, кто ничего не боится, и прекрасно понимала: Мён, взойдя на трон, никогда не отвернется от дитяти дракона. Просто не сможет. Даже после того, как она убила принца Мухона, не последовало ни допроса, ни наказания. А если такой женщине дать власть… Если позволить ей стать наложницей… Если у нее появится наследник…

Одной мысли об этом было достаточно, чтобы Чжаён стало по-настоящему страшно. Сейчас Соха всего лишь узница во дворце, ничего не знает и ничего не решает. Но стоит ей прикоснуться к власти… Последствия превзойдут любые ожидания. Мён будет у нее в руках, она сможет управлять им, почувствует себя хозяйкой мира! Это нужно остановить до того, как невинный цветок сливы окрасится в цвет власти. Во что бы то ни стало. К тому же, хоть Соха и дитя дракона, никто не знает о ее происхождении. Даже мысль о том, что она могла бы подарить Мёну наследника, была недопустима.

– Все-таки я зря волновалась.

Прищуренный взгляд Чжаён медленно скользил по белой коже Сохи от груди до стоп, будто рассекая девушку на части. По губам королевы-матери расползлась довольная хищная улыбка:

– Мён не из тех, кто прикасается ко всем подряд. Конечно, не из тех.

Она ворвалась в Кымюдан только потому, что не могла успокоиться, не убедившись во всем сама. Но к этому телу, судя по всему, никогда не прикасалась мужская рука. Оно было настолько чистым, что это раздражало.

Ну конечно. Чей он сын, в конце концов.

Облегчение, однако, оказалось кратким. Стоило дрожащей Сохе обхватить себя руками в попытке прикрыться, как Чжаён заметила яркие ссадины на безупречной коже.

– Что это?

Соха вздрогнула, услышав внезапный вопрос, но лишь крепче сжала руки. Чжаён, не дождавшись ответа, сама принесла со стола бумагу и тушь, бросила их перед Сохой и, присев рядом, поймала ее взгляд:

– Я говорю о ранах на правом локте и запястье. Я спросила, откуда они, – ледяным до предела голосом повторила она, давая понять: Сохе не избавиться от этого унизительного положения, пока она не ответит.

Только тогда правая