Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

спокойно, не выказав ни малейшего волнения, и говорила сдержанно, словно ждала выговора. Ни смущения, ни тени неловкости, напротив – казалось, происходящее ее вовсе не трогает. Словно королева выше этого.

Теперь исказилось лицо самой Чжаён. Шея и лицо запылали, рот невольно приоткрылся, щеки покраснели от раздражения. Это было уже слишком.

– Повинуюсь велению вашего величества и прошу позволения позже лично принести извинения его величеству за то, что не смогла присутствовать на церемонии.

Мин Инхе поклонилась с безупречной вежливостью, так, что не к чему было придраться, и ушла, не колеблясь ни мгновения. Зеленое платье с вытканным фениксом постепенно удалялось, и Чжаён заскрежетала зубами. Вот почему она не выносила знать, чьи манеры были впитаны с молоком матери. И эту женщину, и покойную королеву Хёсон. И ее дочь, принцессу Чхонхэ. И проклятого принца Мухона. Вечно задирающие подбородок, ведущие себя так, будто им все нипочем, дерзкие, самоуверенные, и без единого на то основания! Те, кто самим своим существованием заставляют ее, урожденную простолюдинку, чувствовать себя униженной.

Вот таким, как принц Мухон, и следует заплатить полной мерой. Тогда, возможно, и с лица невестки исчезнет это упрямое и надменное выражение. К примеру… если бы хозяйка королевских палат действительно сменилась. Как много лет назад.

– Один раз получилось, неужели второй будет труднее? – тихо пробормотала Чжаён, поглаживая нефритовое кольцо.

В этот момент издалека донеслись звуки музыки. Королева-мать поняла сразу: это играл оркестр королевской процессии. На лице Чжаён тут же появилась светлая и безмятежная улыбка, будто ничего и не произошло.

– Он прибыл! Его величество прибыл! – воскликнула Чжаён с воодушевлением.

Наложницы и служанки тоже оживились. Атмосфера, еще минуту назад гнетущая и напряженная, в одно мгновение изменилась. Повсюду раздались голоса и веселый смех, будто стая птиц защебетала разом.

«Женщина, которая ждет мужа, должна сиять теплом и радостью» – довольная Чжаён на миг стерла улыбку с лица и подозвала слугу:

– Евнух Чо.

– Слушаю, ваше величество королева-мать.

– После церемонии передай старшему евнуху: сегодня его величество следует как можно раньше проводить в покои госпожи Ким.

– Ваше повеление будет исполнено.

– И еще. Как только сядет солнце, подготовь двух служанок, но так, чтобы они не привлекали внимания. Лучше тех, кто служит в каком-нибудь удаленном павильоне и чьи имена никто не знает.

– Подготовить… к чему именно?

– Думаю, мне стоит наведаться в Кымюдан.

Глаза Чжаён медленно сузились.

Ха. Сместить королеву не так уж сложно, достаточно захотеть. Вряд ли найдутся министры, которые рискнут возразить, если она сбросит с трона никому не нужную внучку бывшего заместителя главы Управления просвещения и литературы. Сейчас следовало заняться куда более важным делом.

Цветок, что опаснее мака и каменной розы. Цветок настолько ослепительный и притягательный, что, даже понимая последствия, все равно хочешь поймать его в ладонь. Белоснежный цветок сливы.

Главное – не дать этому чистому и светлому цветку окраситься в другой цвет.

«Он потащил эту девку в загородный дворец, куда даже супругу не взял!»

* * *

Темно-коричневый цвет напоминал о смерти. Как эта весенняя орхидея, высохшая и обессиленная. Вернувшись в свои покои, Инхе сжала ее листья, потемневшие почти до черного. Было невыносимо жаль смотреть, как они безжизненно повисли, словно в отчаянии.

– Ваше величество, придворная лекарка принесла отвар, – раздался за дверью голос главной придворной дамы Пак. Инхе разжала ладонь. Листья осыпались между пальцами сухой пылью.

Почему это зрелище казалось таким печальным? Вздохнув, она произнесла:

– Пусть войдет.

Вслед за дамой Пак в комнату вошла лекарка с чашей в руках. Увидев ее, Инхе наконец немного пришла в себя. Чи Унсон, придворная медсестра, лучше всех во дворце определяла состояние больных по пульсу.

– Прошло уже тридцать восемь дней?

– Да, ваше величество. Все верно.

Последние дни Инхе была погружена в другие мысли и совсем об этом забыла. По приказу королевы-матери придворная лекарка обязательно приходила в покои королевы на тридцать восьмой день после ночи с королем, если у той появлялись признаки беременности. Вот и сейчас Унсон, приблизившись мелкими шагами, протянула чашу с отваром. Придворная дама Пак приняла ее и аккуратно поставила на столик. Горький запах защекотал нос, и веки Инхе на секунду сомкнулись.

Восьмой год. Ни дня перерыва. Каждый день она получала отвар для зачатия.

– Ваше величество, позвольте, я сначала проверю пульс.

Инхе судорожно искала предлог.

– У меня месячные, проверять пульс не нужно, – выговорили наконец пересохшие губы.

Унсон, испугавшись резкого голоса королевы, остановилась. Дама Пак тоже замерла, а затем, словно осознав свою оплошность, поспешно склонила голову:

– Простите, ваше величество. Это моя вина! Совсем вылетело из головы, и я не предупредила лекарку заранее.

В такие моменты Инхе снова и снова убеждалась: придворная дама Пак и правда прожила во дворце не одно десятилетие. Ее интуиции позавидовал бы любой министр.

– Его величество вернулся во дворец, и ты, наверное, тоже переволновалась.

– Прошу прощения.

От ее спокойного и точного ответа губы Инхе чуть не дрогнули в улыбке, но она быстро скрыла это легким покашливанием.

– В любом случае, Унсон, прости. У меня цикл такой нерегулярный, что я не смогла предупредить заранее и зря заставила тебя прийти.

– Что вы, ваше величество. Для меня честь – просто увидеть вас. Но тогда то, что у ворот Сукчанмун вы выглядели больной, – это, возможно…

Слухи и правда разлетаются быстро. Она едва успела вернуться к себе, а об этом уже знала придворная лекарка. А ведь дело было не в том, что она притворялась больной из-за несуществующих месячных.

– Да. Немного болит низ живота и кружится голова.

– Я принесу сушеные листья хризантемы, – сказала Унсон и тут же обратилась к придворной даме Пак: – Заваривайте их как теплый чай и подавайте почаще.

Потом она снова повернулась к Инхе:

– Ваше величество, может быть, что-то еще вас беспокоит?

– Все в порядке.

– Тогда я подожду, пока вы выпьете отвар, и откланяюсь.

Унсон не сдвинулась с места, делая вид, что внимательно наблюдает. Сегодня, как назло, настроение королевы-матери было особенно плохим, и лекарка решила убедиться, что отвар действительно выпит.

Инхе уставилась на чашу с лекарством. От проверки пульса удалось увернуться, но этот темно-коричневый отвар… От одного взгляда на него во рту разливался знакомый вкус и подступала тошнота. Женщина сжала зубы. Сдержать рвотный позыв оказалось куда труднее, чем она думала.

Когда ее ногти процарапали край столика, перед глазами мелькнула тень.

– У ее величества во время месячных обостряется чувствительность, и горечь отвара она переносит особенно тяжело, – раздался голос дамы Пак. Она стояла перед королевой, словно заслоняя ее собой, глядя