Блистательные - Стивен Бакстер

В тени Паэл зашевелился. Его стоны превратились в четкие биолюминесцентные иконки.

— Помоги ему, — рявкнула Джеру. — Дай ему попить. — И пока я это делал, она порылась в аптечке на поясе и начала накладывать повязку на пальцы левой руки. — Это скорость света, — сказал Паэл. Он забился в угол нашей палатки, поджав ноги к груди. Его голос, должно быть, был слабым; биолюминесцентные знаки на его костюме были фрагментарными и содержали возможные варианты, экстраполированные программным обеспечением-переводчиком.

— Расскажите нам, — сказала Джеру относительно мягко.

— Призраки нашли способ изменять скорость света в этой крепости. На самом деле, чтобы увеличить ее. — Он снова заговорил о квагме, физических константах и свернутых измерениях пространства-времени, но Джеру раздраженно отмахнулась.

— Откуда вы это знаете?

Паэл принялся возиться со своими призмами и решетками. — Я последовал вашему совету, комиссар. — Он поманил меня к себе. — Подойди и посмотри, дитя мое.

Я увидел, как луч красного света, разделенный и отклоненный его призмой, прошел сквозь дифракционную решетку и образовал угловатый узор из точек и линий на кусочке гладкого пластика.

— Видишь? — Его глаза изучали мое лицо.

— Не понимаю. Извините, сэр.

— Длина волны света изменилась. Она увеличилась. Длина волны красного света должна быть примерно на одну пятую короче, чем указано в этом шаблоне.

Я пытался понять. Я поднял руку. — А зеленый цвет этой перчатки не должен стать желтым или синим?

Паэл вздохнул. — Нет. Потому что цвет, который ты видишь, зависит не от длины волны фотона, а от его энергии. Принцип сохранения энергии верен даже там, где призраки что-то мастерят. Таким образом, каждый фотон несет столько же энергии, сколько и раньше, и придает вашему глазу тот же цвет. Поскольку энергия фотона пропорциональна его частоте, это означает, что частоты остаются неизменными. Но поскольку скорость света равна частоте, умноженной на длину волны, увеличение длины волны подразумевает…

— Увеличение скорости света, — сказала Джеру.

— Да.

Я не очень понял, о чем речь. Я повернулся и посмотрел на свет, просачивающийся сквозь наш навес из кожи призрака. — Итак, мы видим одни и те же цвета. Свет от этой звезды доходит сюда немного быстрее. Какая разница?

Паэл покачал головой. — Дитя мое, такая фундаментальная константа, как скорость света, заложена в глубинной структуре нашей Вселенной. Скорость света — это часть соотношения, известного как постоянная тонкой структуры. — Он начал что-то бормотать о заряде электрона.

Джеру прервала его. — В данном случае, постоянная тонкой структуры является мерой силы электрического или магнитного взаимодействия.

Это я мог понять. — И если вы увеличите скорость света…

— Вы уменьшаете силу взаимодействия. — Паэл приподнялся. — Подумайте об этом. Человеческие тела удерживаются вместе за счет молекулярной энергии — электромагнитных сил. Но здесь электроны слабее связаны с атомами; атомы в молекуле слабее связаны друг с другом. — Он постучал по гипсу на моей руке. — И поэтому твои кости стали более хрупкими, а кожу легче проткнуть или натереть. Ты видишь? Ты тоже погружен в пространство-время, мой юный друг. На тебя тоже влияют действия призраков. И поскольку скорость света в этом адском кармане продолжает увеличиваться — насколько я могу судить по этим неудачным экспериментам — ты с каждой секундой становишься все более хрупким.

Это была странная, жутковатая мысль, что можно манипулировать чем-то настолько фундаментальным во Вселенной. Я прижал руки к груди и содрогнулся.

— Другие эффекты, — мрачно продолжил Паэл. — Плотность материи падает. Возможно, сама структура наших тел в конечном итоге начнет разрушаться. И понижается температура диссоциации.

— Что это значит? — резко спросила Джеру.

— Температура плавления и кипения снижается. Неудивительно, что мы перегреваемся. Интересно, что биосистемы оказались более надежными, чем электромеханические части. Но если мы в ближайшее время не уберемся отсюда, наша кровь начнет закипать…

— Хватит, — сказала Джеру. — А что насчет звезды?

— Звезда — это масса газа, которая имеет тенденцию сжиматься под действием собственной силы тяжести. Но тепло, выделяемое в результате термоядерных реакций в ядре, создает давление газа и излучения, которое направлено наружу, противодействуя силе тяжести.

— А если постоянная тонкой структуры изменится?

— Тогда равновесие нарушается. Комиссар, по мере того, как гравитация начинает одерживать верх в своей древней битве, звезда-крепость становится более яркой — она горит быстрее. Это объясняет наблюдения, которые мы проводили за пределами кордона. Но так не может продолжаться вечно.

— Новые звезды, — сказал я.

— Да. Взрывы, когда слои звезды выбрасываются в космос, являются симптомом того, что дестабилизированные звезды стремятся к новому равновесию. Скорость, с которой наша звезда приближается к этому катастрофическому моменту, соответствует наблюдаемому мной смещению скорости света. — Он улыбнулся и закрыл глаза. — Одна-единственная причина порождает так много следствий. Все это довольно приятно с эстетической точки зрения.

Джеру сказала: — По крайней мере, мы знаем, как был уничтожен корабль. Каждая система управления зависит от тонко настроенных электромагнитных эффектов. Все, должно быть, сошли с ума одновременно…

"Краткая жизнь горит ярко" был классическим кораблем, конструкция которого не менялась в течение тысячелетий. Жилой купол, прочный полупрозрачный пузырь, вмещал экипаж из двадцати человек. Купол был соединен хребтом длиной в километр с двигательной капсулой ВЕС-привода. Когда мы пересекли границу кордона — когда все огни на мостике погасли — системы управления вышли из строя, и вся ВЕС-энергия привода, должно быть, попыталась вырваться наружу. Хребет корабля вонзился в жилой купол, как гвоздь, вбитый в череп.

— Если бы скорость света во Вселенной была чуть выше, — мечтательно произнес Паэл, — водород не смог бы превращаться в гелий. Был бы только водород: никакого термоядерного синтеза для питания звезд, никакой химии. И наоборот, если бы скорость света была немного ниже, водород слишком легко вступал бы в термоядерную реакцию, и его бы не осталось, не из чего было бы образовывать звезды — или воду. Вы понимаете, насколько все это важно? Без сомнения, наука призраков о тонкой настройке