Блистательные - Стивен Бакстер

Джеру схватила меня за запястье и трясла до тех пор, пока я не смог отпустить руку. Она продолжала держать меня за руку, не сводя с меня глаз. Ты со мной. Ты не упадешь. Затем она снова затянула меня в плотный клубок, закрывающий небо.

Она прижалась ко мне, так что свет наших скафандров был виден невооруженным глазом. Ее глаза были бледно-голубыми, как окна. — Ты не привык находиться снаружи, не так ли, тар?

— Простите, комиссар. Меня учили…

— Ты все еще человек. У всех нас есть слабые места. Хитрость в том, чтобы знать их и учитывать. Откуда ты?

Я выдавил из себя улыбку. — С Меркурия. — Меркурий — это железный шар, расположенный на дне гравитационного колодца Солнца. Это железная шахта и фабрика экзотических материалов, над которой, как крышка, нависает Солнце. Большая часть поверхности занята солнечными батареями. Это место с множеством туннелей и нор, где в детстве ты соревновался с крысами.

— И поэтому ты пошел в армию? Чтобы сбежать?

— Меня призвали в армию.

— Да ладно тебе, — усмехнулась она. — В такой крысиной норе, как Меркурий, есть где спрятаться. Ты романтик, тар? Ты хотел увидеть звезды?

— Нет, — резко ответил я. — Здесь жизнь полезнее.

Она изучала меня. — Короткая жизнь должна гореть ярко, а, тар?

— Да, сэр.

— Я прилетела с Денеба, — сказала она. — Ты знаешь это?

— Нет.

— В шестнадцати сотнях световых лет от Земли — система, заселенная примерно через четыре столетия после начала Третьей экспансии. К тому времени, когда первые корабли достигли Денеба, был отлажен механизм эксплуатации. От предварительных исследований до действующих верфей и дочерних колоний менее чем за столетие. Ресурсы Денеба — его планеты, астероиды и кометы, даже сама звезда — использовались для финансирования новых волн колонизации, более масштабной экспансии и, конечно же, для поддержки войны с призраками. Именно так работает система.

Она обвела рукой небо. — Подумай об этом, тар. Третья экспансия: отсюда до Солнца, на расстоянии шести тысяч световых лет, нет никого, кроме человечества и населенных им планет, плод тысячелетнего миростроительства. И все это связано экономикой. Старые системы, такие как Денеб, израсходовали свои ресурсы, и даже сама Солнечная система поддерживается за счет притока товаров и материалов с растущей периферии Экспансии. Торговые пути простираются на тысячи световых лет, никогда не покидая территории людей, и по ним курсируют огромные шхуны шириной в километры. Но теперь на пути у нас встали призраки. И именно поэтому мы сражаемся!

— Да, сэр.

Она посмотрела на меня. — Ты готов продолжать?

— Да.

Мы снова двинулись вперед, прямо под зарослями тросов, по-прежнему следуя стандартным оперативным процедурам.

Я был рад снова двигаться. Мне всегда было неудобно разговаривать лично — и уж точно не с комиссаром. Но, полагаю, даже комиссарам нужно поболтать. Джеру заметила вереницу призраков, двигавшихся парами, как школьники, к носу корабля. Это было самое целенаправленное движение, которое мы видели до сих пор, поэтому мы последовали за ними.

Через пару сотен метров призраки начали прятаться в зарослях, скрываясь из виду. Мы последовали за ними.

На глубине примерно пятидесяти метров мы оказались у большого закрытого объема, гладкой капсулы в форме фасолины, которая была достаточно большой, чтобы вместить нашу шлюпку. Поверхность казалась полупрозрачной, возможно, предназначенной для того, чтобы пропускать солнечный свет. Я мог видеть движущиеся внутри темные фигуры. Призраки столпились вокруг корпуса капсулы, касаясь ее поверхности.

Джеру поманила меня за собой, и мы стали пробираться сквозь заросли к дальнему концу капсулы, где, казалось, было меньше всего призраков.

Мы скользнули на поверхность капсулы. На наших ладонях и подошвах обуви были подушечки-присоски, которые помогали нам держаться. Мы начали ползти по всей длине капсулы, пригибаясь, когда увидели, что в поле зрения появляются призраки. Это было похоже на лазание по стеклянному потолку.

Внутри капсулы было повышенное давление. На одном ее конце в воздухе висел большой ком грязи, коричневой и вязкой. Казалось, он нагревался изнутри; он медленно кипел, на его поверхности образовывались большие липкие пузырьки пара, и я увидел, как он покрылся фиолетовыми и красными разводами. Конечно, в невесомости конвекции нет. Возможно, призраки использовали насосы, чтобы нагнетать поток пара.

От глиняного шара к корпусу капсулы шли трубки. Призраки собрались там, высасывая фиолетовую жижу из грязи.

Мы поняли это по биолюминесцентному "шепоту". Призраки питались. Их родной мир слишком мал, чтобы сохранить много внутреннего тепла, но глубоко под их замерзшими океанами или во тьме скал все еще должно просачиваться немного первозданного геотермального тепла, увлекая фонтаны минералов, поднятых из глубин. И, как и на дне океанов Земли, этими минералами и медленной утечкой тепла питаются живые организмы. И призраки питаются ими.

Так что этот глиняный шар был полевой кухней. Я посмотрел на пурпурную слизь, изысканное блюдо для призраков, и не позавидовал им.

Здесь для нас ничего не было. Джеру снова поманила меня, и мы заскользили дальше.

Следующая секция капсулы была… странной.

Это было место, полное сверкающих серебристых блюдцеобразных тел, возможно, похожих на маленьких приплюснутых призраков. Они с шипением рассекали воздух, или ползали друг по другу, или сжимались в огромные ватные шары, которые держались несколько секунд, а затем распадались, и их составные части, извиваясь, отправлялись в какое-то новое приключение в другом месте. Я заметил, что на стенах висели трубки для кормления, а один или два призрака бродили среди этих блюдец, как взрослые во дворе среди ссорящихся детей…

Передо мной возникла едва различимая тень. Я поднял глаза и обнаружил, что смотрю на свое собственное отражение — наклоненная голова, открытый рот, вытянутое тело — в позе "рыбий глаз", всего в нескольких сантиметрах от моего носа.

Выпуклое зеркало было брюхом призрака. Оно массивно покачивалось передо мной.

Я медленно оттолкнулся от корпуса. Схватился здоровой рукой за ближайший трос. Я знал, что не