Блистательные - Стивен Бакстер

— сорок пять минут, прежде чем они полностью привыкнут, — но вы уже видите лучше через пять минут. Сквозь щели в жестком металлизированном кустарнике, окружавшем меня, я мог видеть звезды, вспышки далеких новых звезд и успокаивающие огни нашего флота. Но корабль призраков — это темное место, мешанина теней и размытых отражений. Здесь было легко испугаться.

Когда десять минут истекли, академик Паэл начал блеять, но Джеру не обратила на него внимания и направилась прямиком ко мне. Она взяла меня за сломанную руку и начала ощупывать кость. — Итак, — оживленно произнесла она. — Как тебя зовут, тар?

— Кейс, сэр.

— Что ты думаешь о своем новом жилище?

— Где я могу поесть?

Она усмехнулась. — Выключи связь, — сказала она.

Я подчинился.

Без предупреждения она сильно дернула меня за руку. Я был рад, что она не могла слышать, как я завыл. Она вытащила из-за пояса баллончик и брызнула мне на руку какой-то жидкостью; та была полуразумной и плотно прилегала к ране, образуя прочную повязку [плотное прилегание к ране через скафандр, пусть и легкий — это круто]. Когда я поправлюсь, гипс снимется сам по себе.

Она жестом велела мне снова включить коммуникатор и протянула шприц.

— Мне это не нужно.

— Не будь таким храбрым, тар. Это поможет твоим костям срастись.

— Сэр, ходят слухи, что это вещество делает вас импотентом. — Я почувствовал себя глупо, когда сказал это.

Джеру громко рассмеялась и просто схватила меня за руку. — В любом случае, это шприц первого помощника, и ему он больше не нужен, не так ли?

Я не мог с этим спорить и согласился на инъекцию. Боль начала утихать почти сразу.

Джеру вытащила из своей поясной сумки тактический радиомаяк. Это был оранжевый цилиндр размером с большой палец. — Я собираюсь попытаться подать сигнал флоту. Постараюсь выбраться из этой путаницы; даже если радиомаяк работает, здесь он может экранироваться. — Паэл начал протестовать, но она заставила его замолчать. Я почувствовал, что оказался в эпицентре продолжающегося конфликта между ними. — Кейс, ты на посту. И покажи этому червю, что у него в наборе. Я вернусь тем же путем, что и уйду. Все в порядке?

— Да. — Еще СОП.

Она скользнула прочь сквозь серебристые нити.

Я устроился в "клубке" и начал перебирать вещи в наборах, которые раздал нам Тилл. Там были вода, соли для регидратации и прессованные продукты — все это доставлялось к клапанам в наших герметичных капюшонах. У нас были блоки питания размером с ноготь моего большого пальца, но они были такими же неработающими, как и весь остальной комплект. Там было много высокотехнологичного снаряжения, предназначенного для повышения выживаемости в самых разных ситуациях, такого как магнитный компас, гелиограф, пила для большого пальца, увеличительное стекло, крючки и мотки веревки, даже рыболовная леска.

Мне пришлось показать Паэлу, как его скафандр функционирует в качестве туалета. Хитрость в том, чтобы просто расслабиться; скафандр со слизью перерабатывает большую часть того, что вы ему даете, и прессует остальное. Это не значит, что он удобен. Я еще ни разу не надевал скафандр, который хорошо впитывал бы запахи. Готов поспорить, что ни один конструктор скафандров не проводил больше часа в одном из своих творений.

Что касается меня, то я чувствовал себя прекрасно.

Крушение, одна за другой смерти от ударов молота, — все это не выходило у меня из головы. Но на данный момент это там и оставалось; пока у меня была следующая задача, на которой нужно было сосредоточиться, и следующая за ней, я мог продолжать двигаться вперед. Поразиться всему этому самое время после шоу.

Я думаю, Паэла никогда так не тренировали. Он был худощавым человеком, под глазами у него были черные тени, а за лицевым щитком пряталась нелепая рыжая борода. Теперь, когда миновали большие потрясения, его энергия, казалось, иссякла, и его функционирование замедлилось. Он выглядел почти комично, перебирая свои бесполезные вещи.

Через некоторое время он спросил: — Кейс, не так ли?

— Да, сэр.

— Ты с Земли, дитя мое?

— Нет, я…

Он проигнорировал меня. — Академии основаны на Земле. Ты знал об этом? Но они принимают нескольких инопланетян.

Я заметил, что всю жизнь испытывал неприязнь к посторонним. Но мне было все равно. К тому же я не был ребенком. Я осторожно спросил: — Откуда вы, сэр?

Он вздохнул. — 51 Пегаса, I-b.

Я никогда о таком не слышал. — Что это за место? Оно близко к Земле?

— Все ли измеряется относительно Земли?.. Не очень далеко.

Мой родной мир был одной из первых открытых внесолнечных планет — или, по крайней мере, основной из них. Я вырос на спутнике. Основной объект — горячий Юпитер.

Я знал, что это значит: гигантская планета, расположенная близко к своей родительской звезде.

Он посмотрел на меня снизу вверх. — Там, где ты вырос, было видно небо?

— Нет.

— Я видел. И небо было заполнено парусами. Как видишь, солнечные паруса работают эффективно, когда находятся так близко к солнцу. Я часто наблюдал за ними по ночам, за шхунами с парусами шириной в сотни километров, которые при дневном свете меняли курс то в одну, то в другую сторону. Мне нравилось наблюдать за ними. Но на Земле даже неба не видно — во всяком случае, из бункеров Академии.

— Тогда зачем вы туда поехали?

— У меня не было выбора. — Он глухо рассмеялся. — Я был обречен, потому что был умен. Вот почему твой драгоценный комиссар так презирает меня. Меня учили думать, а мы не можем этого допустить, не так ли?..

Я отвернулся от него и заткнулся. Джеру не была "моим" комиссаром, и это, конечно, не было моим аргументом. Кроме того, от Паэла у меня мурашки по коже. Я всегда с опаской относился к людям, которые слишком много знают.