Блистательные - Стивен Бакстер

также несколько стоящих рядом рядовых таров вроде меня, — просто парят в космосе. Свет был едва заметным, он исходил от близлежащего скопления горячих молодых звезд и от рек искрящихся огней, которые составляли строй флота, который мы только что покинули, а за его пределами — от искрения новых звезд. Это была Линия Ориона — в шести тысячах световых лет от Земли и длиной в тысячу световых лет, фронт, протянувшийся прямо вдоль внутреннего края спирального рукава Ориона, — и звездные взрывы отмечали битвы, которые, должно быть, завершились много лет назад.

А всего в нескольких километрах от нас по космосу скользил крейсер призраков, направляясь домой. Крейсер имел форму грубого яйца из посеребренных канатов. Сотни призраков цеплялись за канаты. Можно было видеть, как они скользят туда-сюда, совершенно не обращая внимания на окружающую их пустоту.

Целью призраков была маленькая старая желтая звезда. Паэл, наш штатный академик, определил ее как звезду-крепость по какой-то странности в ее свете. Но чтобы разглядеть крепость вблизи, не нужно быть академиком. Судя по яркости, я мог видеть невооруженным глазом, что звезда окружена бледно-голубой клеткой — открытой решеткой с распорками длиной в полмиллиона километров, наброшенной туда призраками для своих целей.

У меня было много времени, чтобы понаблюдать за всем этим. Я был всего лишь таром. Мне было пятнадцать лет.

В тот момент мои обязанности были неконкретными. Предполагалось, что я буду стоять в стороне и оказывать любую необходимую помощь, скорее всего, базовую медицинскую, если мы отправимся в бой. В данный момент из нас, таров, работой занималась одна Хэлли, которая разгребала лужу рвоты, оставленную Паэлом, академиком, единственным на мостике не из флотского персонала.

Действие в "Ярко" было не похоже на то, что вы видите в виртуальных шоу. Атмосфера была спокойной, умиротворяющей, компетентной. Все, что вы могли слышать, — это приглушенные голоса экипажа и шум оборудования, а также шипение рециркулирующего воздуха. Никакой драмы: это было похоже на операционную.

Раздался тихий предупреждающий сигнал.

Капитан подняла руку и подозвала академика Паэла, первого помощника Тилла, и комиссара Джеру, назначенную на корабль. Они прижались друг к другу, совещаясь — по-видимому, споря. Я увидел, как мерцающий свет новой звезды отражается от бритой головы Джеру.

Почувствовал, как мое сердце забилось сильнее.

Все знали, что означает этот сигнал: мы приближаемся к кордону крепости. Либо мы отступим, либо будем преследовать крейсер призраков внутри невидимого кордона. И все знали, что ни один военный корабль никогда не проникал за кордон крепости призраков на расстоянии десяти световых минут от центральной звезды и возвращался бы обратно.

Так или иначе, все это скоро разрешится.

Капитан Тейд прервала спор. Она наклонилась вперед и обратилась к команде. Ее голос, разносившийся по всему кораблю, был дружелюбным, как у руководителя, шепчущего вам на ухо. — Вы все видите, что мы не можем поймать этот рой призраков по эту сторону кордона. И вы все знаете, как опасно пересекать кордон. Но если мы собираемся прорвать их блокаду, мы должны найти способ взломать эти крепости. Так что мы все равно войдем. Оставайтесь на своих постах.

Раздались вялые аплодисменты.

Я поймал взгляд Хэлли. Она улыбнулась мне. Указала на капитана, сжала кулак и сделала движение, словно качая им. Я восхищался ее чувствами, но с анатомической точки зрения она была не слишком точна, поэтому поднял средний палец и покачал им взад-вперед.

Затрещина по затылку от комиссара Джеру положила этому конец. — Маленькие придурки, — проворчала она.

— Извините, сэр…

За свои извинения я получил еще одну затрещину. Джеру была высокой, коренастой женщиной, одетой в скромное одеяние монахини, которое, по слухам, появилось во времена основания Комиссии по установлению исторической правды тысячу лет назад. Но ходили слухи, что она сама участвовала во множестве боевых действий, прежде чем присоединиться к Комиссии, и я вполне мог поверить в ее физическую силу и быстроту реакции.

Когда мы приблизились к кордону, академик Паэл начал мрачный обратный отсчет. По многолюдному небу медленно двигались очертания крейсера призраков и украшенной клеткой звезды-крепости. Все затихли.

Самое мрачное время всегда наступает непосредственно перед началом действия. Даже если вы можете видеть и слышать, что происходит, все, что вы делаете, — это думаете. Что должно было случиться с нами, когда мы пересечем эту неосязаемую границу? Материализуется ли вокруг нас флот кораблей призраков? Неужели какое-то таинственное оружие просто сметет нас с неба?

Я поймал взгляд первого помощника Тилла. Он был ветераном с двадцатилетним стажем; его скальп сгорел в каком-то древнем рукопашном бою задолго до моего рождения, и он с гордостью носил корону из рубцовой ткани. — Давай сделаем это, тар, — прорычал он.

Весь страх ушел. Меня охватило чувство единения, что мы все вместе оказались в этом дерьме. Я и не думал о смерти. Просто: — Давайте пройдем через это. — Да, сэр!

Паэл закончил обратный отсчет.

Все огни погасли. Вокруг закружились взрывающиеся звезды.

И корабль взорвался. Меня выбросило в темноту. Воздух взвыл. Аварийные переборки проскочили мимо меня, и я услышал крики людей.

Я врезался в изогнутый корпус, прижавшись носом к звездам.

Отскочил и поплыл по воздуху. Инерционная подвеска отключилась. Мне показалось, что я почувствовал запах крови — вероятно, моей собственной.

Я мог видеть корабль призраков, клубок веревок и серебряных вещиц, сверкающий в лучах звезды-крепости. Мы все еще приближались. Мы должны были столкнуться через несколько минут, не больше.

Но я также мог видеть осколки разбитого жилого купола, разлетающийся двигатель. Осколки были частями "Ярко". Все исчезло, все исчезло за долю секунды.

— Давай сделаем это, — пробормотал я.

Возможно, я был не в себе какое-то время.

Кто-то схватил меня за лодыжку и потянул вниз. Я получил чувствительный шлепок по щеке, достаточный, чтобы сосредоточиться.

— Кейс. Ты меня слышишь?

Это был первый помощник Тилл. Даже в тусклом свете звезд можно было безошибочно узнать обгоревший скальп.

Я огляделся. Нас здесь было