Блистательные - Стивен Бакстер

четверо: Тилл, комиссар Джеру, академик Паэл и я. Мы стояли, прижавшись друг к другу, к чему-то, похожему на обломок пульта первого помощника. Я понял, что поток воздуха прекратился. Снова оказался внутри цельного корпуса, а затем…

— Кейс!

— Я… да, сэр.

— Доложи.

Я дотронулся до губы, и на моей руке осталась кровь. В такой момент ваш долг — честно и всесторонне сообщить о своих травмах. Никому не нужен герой, который, как выяснилось, не в состоянии функционировать. — Думаю, со мной все в порядке. Возможно, у меня сотрясение мозга.

— Достаточно хорошо. Пристегнись. — Тилл протянул мне моток веревки.

Я увидел, что остальные привязали себя к распоркам. Я сделал то же самое.

Тилл с привычной легкостью взмыл в воздух, как я предположил, в поисках других выживших.

Академик Паэл пытался свернуться в клубок. Он даже не мог говорить. Слезы градом катились у него из глаз. Я смотрел на то, как большие шарики поднимались в воздух и, мерцая, уносились прочь. Все закончилось за считанные секунды. Для вас это была война в космосе, путешествия, которые могут длиться годами, сражения, которые заканчиваются в мгновение ока, и ваша история заканчивается. Полагаю, для земляного червя все это немного неожиданно.

Неподалеку, как я заметил, под одной из аварийных переборок была зажата пара ног — только и всего. Остальная часть тела, должно быть, была отрублена, и ее унесло прочь вместе с остальными обломками "Ярко". Но я узнал эти ноги по яркой розовой полоске на подошве правого ботинка. Это была Хэлли. Она была единственной девушкой, с которой я когда-либо спал, и, более чем вероятно, учитывая ситуацию, единственной девушкой, с которой я когда-либо мог переспать. Я не мог понять, что чувствую по этому поводу.

Джеру наблюдала за Паэлом и за мной. — Тар, как ты думаешь, мы все должны бояться за себя, как академик? — У нее был сильный акцент, который невозможно было определить.

— Нет, сэр.

— Нет. — Джеру с презрением посмотрела на Паэла. — Мы на спасательной шлюпке, академик. Это часть жилого купола, образовавшаяся из аварийных переборок, когда "Ярко" подвергся нападению. — Она шмыгнула носом. — У нас есть воздух, и он пока не загрязнен. Но мы все еще приближаемся к тому крейсеру призраков.

Я умудрился забыть, куда мы направляемся и как мало у нас времени. Меня пронзил страх.

Джеру подмигнула мне. — Может быть, мы сможем немного навредить призракам, прежде чем умрем, тар. Как ты думаешь?

Я ухмыльнулся. — Да, сэр.

Паэл поднял голову и уставился на меня глазами цвета морской волны. — Лета. Вы, люди, — чудовища. — Его акцент был мягким, напевным. — Даже такой ребенок, как этот. Вы принимаете смерть…

Джеру схватила Паэла за челюсть своей массивной ручищей и сжимала ее, пока он не завизжал. — Капитан Тейд подхватила вас, академик; она бросила вас сюда, в безопасное место, прежде чем переборка рухнула. Я видела это. Если бы она не потратила на это время, то выжила бы сама. Она была монстром? Она приняла смерть? — И оттолкнула лицо Паэла.

По какой-то причине я не думал до этого момента об остальных членах команды. Наверное, у меня ограниченное воображение. Сейчас я чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Капитан мертв? Я сказал: — Извините, комиссар. Сколько еще шлюпок спаслось?

— Нисколько, — твердо сказала она, чтобы убедиться, что у меня нет иллюзий. — Только эта. Они погибли, выполняя свой долг, тар. Как и капитан.

Конечно, она была права, и я почувствовал себя немного лучше. Каким бы ни был характер Паэла, он был слишком ценным человеком, чтобы его не спасти. Что касается меня, то я выжил благодаря чистой случайности, благодаря тому, что оказался в нужном месте, когда рухнули стены: если бы капитан была рядом, ее обязанностью было бы убрать меня с дороги и занять мое место. Это вопрос не человеческих ценностей, а экономики: в подготовку и опыт капитана Тейд — или Паэла — вкладывается гораздо больше, чем в меня.

Первый помощник Тилл поспешно вернулся с кучей снаряжения. — Наденьте это. — Он раздал скафандры. На тренировках мы называли их скафандрами для слизи: легкие скафандры, в которых помещался рюкзак с выращенными водорослями. — Пошевеливайтесь, — сказал Тилл. — Столкновение с крейсером призраков произойдет через четыре минуты. У нас нет энергии, мы ничего не можем сделать, кроме как ждать.

Я втиснул ноги в скафандр.

Джеру подчинилась и сняла мантию, обнажив крепкое, покрытое шрамами тело. Но она нахмурилась. — Почему не доспехи потяжелее?

Вместо ответа Тилл достал из найденного снаряжения гравитационно-волновой пистолет. Не останавливаясь, он приставил его к голове Паэла и нажал кнопку выстрела.

Паэл дернулся.

Тилл сказал: — Видите? Ничего не работает. Похоже, ничего, кроме биологических систем. Их пощадили, предположительно намеренно — это характерная тактика призраков. Они выводят из строя ваше оружие, но оставляют вас в живых. — Он отбросил пистолет в сторону.

Паэл закрыл глаза, тяжело дыша.

Тилл сказал мне: — Проверь свою связь.

Я опустил капюшон и визор шлема и начал нараспев произносить: — Один, два, три… — Я ничего не слышал.

Тилл начал стучать по нашим рюкзакам, перезагружая системы. На его капюшоне начали мигать бледно-голубые символы. А затем послышался его скрипучий голос. — …Пять, шесть, семь — слышишь меня, тар?

— Да, сэр.

Символы были биолюминесцентными. На всех наших костюмах имелись рецепторы — фоторецепторы, простые глаза, — которые могли "читать" сообщения, нацарапанные на костюмах наших спутников. Это была резервная система, предназначенная для использования в условиях присутствия призраков, где все высокотехнологичное было бы помехой. Но, очевидно, она работала только до тех пор, пока мы оставались в поле зрения.

— Это усложнит жизнь, — сказала Джеру. Как ни странно, с помощью программного обеспечения ее было легче понять.

Тилл пожал плечами. — Принимайте все как есть. — Он быстро начал раздавать другое снаряжение. — Это базовые полевые наборы. Здесь есть кое-какие медицинские принадлежности: устройства для наложения швов, лезвия скальпелей,