Блистательные - Стивен Бакстер

Борно обнаружил внутрисистемный крейсер призраков, новый тип — "палитру", как называли их аналитики. Это был плоский диск с экипажем из призраков, располагавшихся в углублениях на поверхности, подобно каплям ртути. Корабль немного напоминал палитру художника, отсюда и прозвище. Но "палитры" были быстрыми, маневренными и смертоносными, гораздо более эффективными в бою, чем классические корабли призраков прошлого со спутанными тросами. И всего через несколько секунд после того, как они вышли из гиперпространства, эта палитра с ревом обрушилась на Гекс, стреляя из энергетического оружия.

Гекс почувствовала, как ее чувства оживают, а сердцебиение замедляется до решительного стука. Один из ее инструкторов как-то сказал, что она была рождена, чтобы покончить с призраками на полях сражений. В такие моменты она чувствовала себя именно так. Гекс было двадцать лет.

Она взялась за джойстик. Корабль-игла развернулся, как стрелка компаса, и устремился прямо на палитру призраков. Когда орудия на обоих кораблях выстрелили, пространство между ними наполнилось светом.

— Как раз вовремя, пилот, — сказал Борно. — У меня зачесались пальцы.

— Ладно, ладно, — огрызнулась Гекс в ответ. Из всех команд иглолетов, которых она когда-либо встречала, стрелок Борно питал самую глубокую, инстинктивную ненависть к призракам и всем их творениям. — Просто убери эту штуку, пока мы не столкнулись.

Но смертельного удара не последовало, и по мере того, как расстояние между кораблями сокращалось, в животе Гекс скручивалось беспокойство.

Она нажала на кнопку, чтобы получить увеличенное изображение верхней поверхности палитры, и услышала удивленный шепот своей команды. Эти призраки не были обычными серебряными сферами. У них были острые грани; они были кубами, пирамидами, додекаэдрами и даже тетраэдрами, словно в насмешку над древним символом Земли. И они не выказывали ни малейшего желания убегать. Это была новая порода призраков, поняла она.

"Копье" задрожало. На мгновение виртуальные дисплеи, расположенные вокруг нее, затуманились, прежде чем системы корабля перезагрузились и восстановились.

— Джул, что это было? Мы получили удар?

Джул была корабельным инженером, молодой, смышленой, способной — и хорошим пилотом, пока нижняя часть ее тела не была оторвана ударами умирающего призрака. — Пилот, мы проходили через гравиволну.

— Гравитационную волну? От звездолома?

— Нет, — ответила навигатор Гелла, последняя из четырех членов экипажа "Копья". — Для этого они слишком длинноволновые. И слишком мощные. Пилот, это пространство заполнено гравитационными волнами. Вот как призраки бьют по планете.

— Откуда они берутся?

— Разведчики не могут найти источник.

— Новое оружие, новые корабли, новая тактика, — мрачно произнес Борно.

— И новые призраки, — добавила Гелла.

— Ты знаешь, что за этим стоит, — неуверенно произнесла Джул.

Гекс предостерегающе произнесла: — Инженер…

— Черный призрак. Так и должно быть.

В отличие от всех подобных существ, о которых ходили слухи в казармах, черный призрак был вражеским командиром, который сражался как человек — даже лучше, чем человек. Комиссары утверждали, что это всего лишь слухи, распространяемые находящимися в стрессе экипажами, но Гекс слышала, что эти истории исходили от самих призраков, пленных, которых допрашивали. И независимо от того, существовал черный призрак или нет, нельзя было отрицать, что что-то заставляло призраков сражаться лучше, чем когда-либо.

А между тем эта палитра все еще летела навстречу.

— Тридцать секунд до сближения, — сказала Гелла. — Мы не переживем столкновения, пилот.

— Они тоже, — мрачно сказал Борно.

— Пятнадцать секунд.

— Держите курс! — приказала Гекс.

— Эти ямочки, — поспешно сказала инженер Джул. — Там, где сидят призраки. Должен же быть какой-то интерфейс к системам палитры. Должно быть, это слабые места. Стрелок, если бы ты мог поместить туда снаряд…

Гекс представила себе ухмылку Борно.

— Семь секунд! Шесть!

Один снаряд пролетел сквозь огненную завесу. Это был сгусток энергии единого поля, похожий на кусочек Вселенной, образовавшейся через секунду после Большого взрыва.

Снаряд попал в углубление так точно, что, вероятно, даже не задел его стенок. Обитающий там призрак, приземистый куб, мгновенно испарился. Затем из каждого углубления и оружейного люка на палитре вырвался свет. Команда призраков бросилась прочь, но Гекс увидела, как сморщилась и лопнула серебристая обшивка, прежде чем палитра исчезла во вспышке первобытного света.

Корабль-игла врезался в рассеивающееся облако обломков, и блистеры почернели, спасая глаза экипажа. "Копье" повисло в космосе, его обугленный корпус все еще остывал, пока сбрасывал накопленную энергию. По небу поплыли искры: еще больше кораблей-иглолетов, формирующих отряд "Сила Алеф".

Впервые с тех пор, как они вышли из гиперпространства, Гекс смогла перевести дух и по-настоящему взглянуть на мир, который ее послали защищать.

Даже отсюда она могла видеть, что он страдает. Огромные штормовые системы окутали его полюса, а катастрофический вулканизм сделал его темную сторону яркой. С поверхности планеты неуклонно поднимались искры, транспорты беженцев, идущие навстречу кораблям флота — сплайнам, живым звездолетам, сферам из плоти и металла километровой ширины.

Гелла пробормотала: — Вот что может сделать с вами оружие с гравиволной, если оно достаточно мощное.

Борно спросил: — Каким образом? Вспарывая поверхность?

— Вероятно, нарушая орбитальную динамику планеты. Вы могли бы сместить ось вращения планеты, возможно, перевести ее на орбиту с большим эксцентриситетом. Если бы прекратилось вращение ядра, его магнитное поле взорвалось бы. У вас были бы потрясения в виде потоков магмы, землетрясений и вулканизма…

Разрушение мира как акт войны. Люди, которых сегодня выгоняют из своих домов, не были солдатами. Они прибыли сюда как колонисты, чтобы построить новый мир. Но Гекс знала, что само создание этого поселения было актом войны, поскольку это поселение было основано глубоко внутри того, что еще пять столетий назад было пространством призраков.

Войны призраков длились уже столетия. Война с инопланетным видом не была похожа на человеческий конфликт. Как учили комиссары, она была экологической, как борьба двух разновидностей сорняков за один и тот же участок почвы. Она может завершиться только полной победой, а ценой поражения будет вымирание той или иной