Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

Вегарон поглядел в окно.

– Вспомни ту ночь. Как ты нашла осколок звезды. Чего ты отчаянно хотела, когда нашла ее? Все хранители, нашедшие звезду, отчаянно чего-то желали. Чего желала ты?

Айраэль попыталась вспомнить.

Оно приближалось. Как завороженная, она во все глаза смотрела, как небесное тело невероятной красоты падало прямо на нее, разрывая облака и поднимая такой гул, что начала трястись земля. Змейка, беспокойно крутящаяся рядом, сильно ударилась головой о ее руку. Айраэль пришла в себя. Схватив Змейку, Айраэль упала за выступ у входа в пещеру.

Удар. Ярчайшая вспышка, за мгновение сменившая ночь днем, и уши заложило так, что после еще долго был слышен один лишь тонкий писк. Земля, стены, потолок – все задрожало. Сильная волна пробрала все тело.

Когда все стихло, Айраэль медленно выглянула. Не было перед пещерой ни глазастых деревьев, ни кустов, ни цветов. Был огромный дымящийся котлован, кладбище для всего живого в пределах сотни метров. В самом его центре, в лунке, лежало что-то прозрачно-разноцветное, светящееся, красивое и… неземное.

Осколок звезды.

– Змейка, ты тоже это видишь? – просипела Айраэль, выглянув из пещеры. Змейка, высунувшая голову следом, лизнула воздух языком и издала короткий звук, который можно счесть за согласие.

Нога распухла и болела так, что от конечности хотелось просто избавиться. Нестерпимо хотелось есть и пить. Но любопытство, которое проснулось так неожиданно и не к месту, заставило Айраэль ползти вперед. Змейка поползла рядом. Судя по тому, как она двигалась, озиралась и часто высовывала язык, ей крайне не нравилась эта затея. Но Айраэль все равно ползла, подтягивая тело, протаскивая себя по горячей, дымящейся земле, от жара которой руки совсем скоро стали болеть. Змейкина шерсть начала вонять. Змейка недовольно поглядывала на Айраэль, но ей просто хотелось знать, настоящий ли это осколок звезды.

Подползла. В лунке лежал, переливаясь всеми цветами радуги, яркий кусок космического камня.

– До того, как осколок упал, я желала… закрыть глаза, и чтобы я перестала хотеть есть, пить или испытывать боль, – начала говорить Айраэль. – Когда же осколок упал, я поползла к нему из чистого любопытства, а как только увидела, мне просто захотелось его взять. Он словно просил меня об этом.

– Выходит, ты желала погибнуть, и осколок откликнулся на твою боль, – наставник задумчиво прикоснулся к подбородку. – В детстве ты не рассказывала, что чувствовала, но почему-то я решил, что ты хотела спастись.

– Возможно, и спастись. Я плохо помню тот день. Помню лишь, как мне было плохо, и как я желала, чтобы все прекратилось.

– Напомни, что случилось потом?

Айраэль пересказала. После того, как она коснулась обжигающе горячей звезды, в небеса, пронзая облака, вырвался столп света. Кулон послушницы на груди ярко засиял в ответ, за считанные секунды нагревшись так, что обжег грудь. Вместе со взрывом света в голову проникли сотни голосов. Они стенали, смеялись, звали, вопили. Они мешали друг другу, управляли друг другом, отталкивались друг от друга. Не выдержав потока информации, она закричала, схватившись за голову, а потом потеряла сознание.

– А потом меня нашли Хадар и отец, и мы отправились домой. Это все.

– Что насчет осколка? Он обжег тебя и тогда, в первый раз?

– На самом деле, я обожглась еще раньше, когда бездумно лезла по кратеру на зов. Земля там прямо-таки дымилась. Хорошо, что не плавилась. Звезда тоже показалась мне ужасно горячей, что ведь это логично, она, все-таки, метеорит. Когда мы вернулись домой и я вспоминала тот день, я правда хотела сходить к ней еще. «Может, она остыла?» – думалось мне. Я очень хотела взглянуть на ее радужные переливы еще раз. Но так и не смогла.

И они оба знали, почему – отец наложил строгий запрет на встречу со звездой, как и разговоры о ней. Наставник скорбно опустил голову.

– Возможно, в том, что звезда отрицает тебя, есть и наша вина. Мы не давали вам пообщаться – все желали уберечь. Что тебя, что звезду. Предыдущие Хранители жили вместе со своими звездами. Они берегли их, прятали, лелеяли. В хрониках Варракема твердили, что пятая Хранительница даже говорила со своим осколком, как с живым существом, и тот отвечал ей.

– Ну, со мной он только огрызается, – невесело усмехнулась Айраэль. – Что же теперь делать?

Архиепископ положил руку ей на плечо.

– Мы что-нибудь придумаем. Самое главное, что ты жива – а значит, мы можем попытаться еще раз. Нужно ждать следующей Голубой луны.

– Когда она появится?

– Астрологи взялись за расчет новой эфемериды[2]. Скоро узнаем.

Лукс снял барьер, когда архиепископ открыл дверь. Отдаленные звуки разговоров за приоткрытым окном и шум ветра вернул Айраэль в реальность. Она сползла с подушек вниз, укутываясь в одеяло. Усталость, скопившаяся в теле, взяла свое. Веки сами собой начали закрываться.

В детстве, на семейных чтениях у камина, мама рассказывала много сказок про звезды, исполняющие желания. Какая-нибудь бойкая девочка или храбрый мальчик, терпя лишения, оказывались благословлены Богиней – за какой-нибудь добрый поступок, милосердие или помощь ближним – и им доставался осколок звезды. Они исполняли одно свое самое заветное желание, но это было лишь началом пути. Варианты дальнейших сюжетов были самые разнообразные: герои пускались в путешествие, преодолевали испытания и невзгоды, становились приключенцами или рыцарями, превращались в богов, купались в золоте или помогали бедным… А потом Судьба толкала их задуматься над тем, чего они хотели на самом деле. В конце каждой сказки мама заставляла благодарную публику думать: правильно ли поступили герои, как могли достичь целей без подарков Судьбы и что, если бы можно было выбрать, загадали бы сами слушатели.

Ригельд всегда загадывал одно и то же вне зависимости от обстоятельств: дракона, чтобы разъезжать на нем и взмывать в небеса. Хочешь стать героем? Заведи дракона. Отомстить злодею? Заведи дракона. Удрать на край света? Ну, догадаться несложно.

Папа, к всеобщему удивлению, не просил у звезды что-то особенное. Обычно он загадывал какую-нибудь удочку, позволяющую ловить сколько угодно рыбы, или нитку, которая никогда рвется и не кончается. Дети ухахатывались, считая эти желания никчемными, но папа доказывал, что главное – не то, что загадано, а как при помощи желания достигнуть того, что на самом деле надо.

Айраэль же долго думала, что загадать, но зачастую не загадывала ничего. Вообще. На вопрос «почему?» отвечала: «Прямо сейчас мне ничего не хочется». Разумеется, мама всегда спрашивала: