Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

— Эйвар, мне пора, — я отхожу на шаг, вытирая влажные щёки.

— Во сколько заканчиваешь? — хмуро спрашивает он, цепляясь за мою ладонь. — Давай сходим куда-нибудь? Но перед этим я принесу тебе доказательства своей невиновности.

— Заканчиваю в девять, — вру я, смотря в его глаза. — Увидимся, — я резко разворачиваюсь и шагаю прочь.

Эйвар, подпитанный надеждой на скорую встречу, не идёт вслед за мной.

Пусть надеется. Пусть мучается.

Чтобы они мне не принёс, это ничего не меняет. Возможно, он говорит правду. Только вот... разбившейся стакан не склеить. Нет, теоретически склеить можно, но трещины останутся. К тому же у него матушка — змея, которая готова убить меня голыми руками. Я не хочу иметь ничего общего с этой семейкой. Эйвар вскоре смирится. Он мужчина видный, без женского внимания не останется.

В коридоре, ведущем в мою мастерскую, меня перехватывает Люрдус с очередным бестолковым заданием.

Я слушаю его со скрещёнными на груди руками, уже твёрдо решив, что второй раз ползать с тряпкой по полу не пойду, что бы он там ни выдумал, как вдруг… взгляд цепляется за мёртвую невесту.

Она вырастает из воздуха бесшумно, будто тень, и выжидающе смотрит прямо на меня.

Когда её тонкая, будто высохшая ветка-рука поднимается в приглашающем жесте, я, пробормотав Люрдусу, что скоро вернусь, срываюсь с места.

Невеста ведёт меня в подсобку.

Дверь за нами закрывается сама собой, как будто её толкнул кто-то невидимый.

— Ну всё, мёртвая леди, — раздражённо начинаю я, уперев руки в бока. — Выкладывайте все карты на стол. Кто та ведьма, которая орудует во дворце?

Она не двигается.

Только медленно поворачивает голову ко мне, и в тусклом свете лампы её белая вуаль кажется грязно-серой.

А потом…

Она поднимает сухие руки, и резким, скрежещущим движением сдирает вуаль с головы.

То, что я вижу, выбивает воздух из лёгких.

Я делаю шаг назад, натыкаюсь на стену и цепляюсь пальцами за полку, чтобы не рухнуть.

В горле застревает крик, полный ужаса.

Глава 51

Кожа сине-белая. Губы ярко-синие. Щёки впалые. А глаза… точнее, то, что вместо глаз, два глубоких, идеально круглых провала.

Но я узнаю это лицо...

Эвелина.

Это Эвелина.

Но... как? Как такое может быть?

Пальцы немеют. Сердце стучит так сильно, что дышать становится трудно.

Я смотрю прямо в эти тёмные провалы вместо глаз и чувствую, как во рту появляется металлический привкус.

Хочется отодвинуться, убежать, закрыть глаза, но я не могу пошевелиться.

И только спустя пару секунд мозг наконец складывает картинку.

Передо мной настоящая императрица.

Вероятно, её убили давно. А та, с которой я говорила, её копия, самозванка, умело притворяющая императрицей. Да так умело, что даже члены семьи не догадались о подделке...

— Боги… — едва слышно выдыхаю. — Не может быть…

Мёртвая императрица наклоняет голову, и мне на секунду кажется, что она сейчас вдохнёт и заговорит.

Значит, это не призрак той пропавшей девушки, которую орки «подарили» императору. Это настоящая императрица.

Но тогда чей портрет был на том кровавом алтаре?

Мне ведь казалось, что я уже разгадала загадку. Всё сходилось: Эвелина — злодейка, высосавшая молодость из любовницы мужа, её сестра — ведьма, сеющая хаос. А оказалось… нет. Эвелина — жертва.

Голова идёт кругом.

— Кто вас убил? — сипло спрашиваю, вцепляясь ледяными пальцами в ворот платья так сильно, что пальцы звенят от боли.

Разумеется, она не отвечает.

Я возвожу глаза к потолку и с шумом выдыхаю.

Хочется выскочить отсюда и помчаться на поиски Риана. Хочется всё ему рассказать, и чтобы он принял меры, как умеют принимать решения сильные мужчины, облачённые властью.

Но... он не станет этого делать. Потому что не поверит мне. Он в принципе мне не доверяет, считая меня дурочкой, которая лезет туда, куда не просят.

Риан мне не поможет, это я знаю точно. И пытаться не стоит. Наоборот: если я попробую, подвергну себя опасности.

Кто знает, насколько глубоко пустила корни лже-императрица? И одна ли она? Злодеев может быть несколько. А я у себя одна.

— Я... правда не знаю, как вам помочь, — шёпотом произношу я, продолжая разглядывать призрак мёртвой императрицы. — Проку от меня никакого. Я... — умолкаю, ощущая, как по щекам текут слёзы.

Опустив голову, прячу лицо в ладонях и начинаю беззвучно плакать.

Как же я устала от всего этого ужаса, в который вляпалась с того злосчастного дня свадьбы. Всё завертелось, закружилось… а я — в самом эпицентре урагана, который сносит всё вокруг.

Разумный человек поступил бы просто: плюнул бы на всё и исчез.

Но… я не могу.

Я так и не нашла убийцу отца. А теперь ещё знаю, что императрица мертва.

Как мне уйти?

Я поднимаю взгляд на невесту, точнее, на императрицу, и гулко сглатываю.

Смотрит, не мигая, и этот взгляд... от которого мурашки по коже.

Она просит помощи. У меня. У зелёного зельевара, в жизни не жившего самостоятельной жизнью.

Я ведь даже не некромантка, почему тогда только я её вижу?

— Но почему именно я? — шепчу я, вытирая рукавом слёзы. — Вам бы к супругу обратиться, ну, или к Риану... Я-то чем вам помогу? Я сама тут на птичьих правах. К тому же... — договорить не получается, из меня лезет новая порция горьких слёз.

Вместо ответа призрак вскидывает сухую руку, палец медленно выпячивается, указывая на нечто, лежащее на столе.

На негнущихся ногах подхожу и вижу помятую бумажку с наспех нацарапанными буквами.

Бульвар Роз, дом номер пятнадцать. Орден — «Хранители круга».

Сжав в пальцах бумажку, тяжело вздыхаю.

— Это не ловушка? — хрипло спрашиваю я, поднимая взгляд.

Никого.

Она исчезла.

Прежде чем выйти из подсобки, я ещё долго стояла и кусала губы.

Похоже, всё-таки придётся пообщаться с членами этого злосчастного ордена. Если отец в нём состоял, значит, на то были причины. И если призрак указывает именно на этот орден, значит, и её смерть, и смерть моего отца как-то связаны.

Люрдус, как выяснилось, ждал меня в том же коридоре, где я его оставила. И стоило мне появиться, он на меня накричал так, что в ушах зазвенело.

— Весь первый этаж северного крыла в саже! — переходит он на фальцет, тыча в меня пальцем. — А вы, леди Ноланд, где-то шляетесь. С таким подходом к работе можно очень скоро без неё остаться. Вам здесь что, детский сад?!

Настроение и так находилось где-то на уровне плинтуса, а слова этого напыщенного индюка окончательно вывели меня из себя.

— Перестаньте на меня