Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

— Да как вы смеете со мной так разговаривать?! — лицо придворного мага багровеет.

Кажется, ещё одно слово, и он кинется меня душить.

— Кто из нас придворный маг? Вы или я? Почему я должна делать вашу работу?

— Аривия Ноланд, — обманчиво спокойным голосом произносит он, — вы уже пытались мне дерзить. Не вышло. Если вы надеетесь, что ваша невоспитанность останется безнаказанной…

Он снова повышает голос, даже не замечая этого. Привык командовать, а когда его не слушаются — орёт так, будто его режут.

— Если бы ваша работа зависела от мозга, а не от громкости голоса, вы бы давно без неё сидели, — выплёвываю я.

Люрдус подаётся вперёд и зло выговаривает:

— Вы почти такая же, как ваш отец. Он тоже был никчёмным и глупым. Его использовали все, кому не лень.

Вздрагиваю и резко заношу руку для удара.

Тонкие губы Люрдуса растягиваются в презрительной улыбке.

— Ну же, леди Ноланд, давайте. Сделайте то, что хотите. Тогда, обещаю, вы точно останетесь без работы.

Со всей силы леплю придворному магу пощёчину.

Оскорбления про себя я ещё могу стерпеть, но когда трогают моего отца — нет.

Люрдус потрясённо выкатывает глаза, прижимая ладонь к стремительно краснеющей щеке.

Без работы останусь? Да и ладно. Терять должность поломойки не трагедия.

Развернувшись, подхватываю подол платья и бегу к лестнице.

Вопли Люрдуса летят мне в спину, но меня уже не остановить. Я бегу так быстро, как только позволяют ноги.

Всё. Путь во дворец мне теперь заказан.

Наверное, мозг решил обезопасить свою горе-носительницу и устроил ей проблемы, заставив залепить смачную пощёчину главному придворному магу.

Как там говорят? Сработал инстинкт самосохранения.

Но странное дело — сожалений нет. Наоборот, дышать стало легче.

Сломя голову выбегаю из дворца.

Через час я уже стояла возле неприметного серого здания на улице, указанной в записке, и нервно хрустела пальцами.

Передо мной — место, о котором отец всегда молчал. Орден, в который он входил, и который, похоже, связан и с его смертью, и со смертью императрицы.

Мне не хочется сюда идти. Но если я не разберусь, то никто не разберётся.

Иногда выбора просто нет.

Глава 52

Мозг мгновенно подбрасывает десяток неприятных вариантов развития событий, которые я тут же отгоняю, как назойливых мух.

Назад дороги нет.

Делаю глубокий вдох и заношу руку для стука.

И в этот самый момент... кто-то хватает меня сзади за талию, выбивая из лёгких весь воздух, и отрывает от земли. И когда я уже готова разразиться истошным воплем, мой рот накрывают горячей ладонью.

— Тихо, Ари. Это я.

Риан.

Бездна его раздери...

Это Риан.

Он резко разворачивает меня к себе, продолжая зажимать мой рот, и тут же утягивает в ближайшие кусты.

— Ты больной? — шиплю, толкая его. — Зачем так пугаешь?

Моё сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Я тебя пугаю? — рычит в ответ, обхватив меня за плечи. — Это ты... — он осекается, прикрывает глаза. — Это ты, коза, пугаешь меня, — выдыхает он, открыв глаза. — Что тебе неймётся?

— О чём ты? — цежу я, пытаясь отодрать его пальцы от своих плеч.

— Зачем ты сюда заявилась? — хмуро спрашивает он, перемещая ладони на мою талию. — Да ещё и одна. Что, жить надоело?

— «Сюда» — это куда? — я прищуриваюсь.

Его золотистые глаза темнеют.

— «Сюда» — это в странное, зловещее место, — шепчет он, наклоняясь.

— Не твоё дело, — я скрещиваю руки на груди.

— Ведёшь себя как недалёкая девица, — цедит он сквозь зубы. — Говорю — не лезь, нет, полезет. Говорю — не иди, она обязательно пойдёт. Ты всё делаешь наперекосяк! Что тобой движет? Желание свести меня с ума?

Задыхаюсь от возмущения.

— Да сдался ты мне! — рычу я, ткнув в него пальцем. — Вообще не хочу иметь с тобой никаких дел, Риан. У тебя своя жизнь, а у меня своя. Ясно?

— Нет, не ясно.

— Вот что, Ваше Высочество, — бормочу, нервно отдёргивая платье, — иди куда шёл, а мне не мешай. Я…

— Отныне ты без меня и шагу не ступишь. Думаешь, я тебе позволю скакать по всяким злачным местам?

Потрясённо смотрю в его глаза, в которых плещется ярость, и зверею.

— Как ты вообще узнал, что я здесь?

— Я следил за тобой, — Риан вздыхает и проводит рукой по лицу.

— Ты... что? — удивлённо переспрашиваю, ощущая, как каждая клеточка тела наполняется яростью.

— Не думала же ты, красавица, что я оставлю тебя в покое?

— Именно так я и думала.

Я начинаю терять терпение. Как же он меня бесит... Пришёл и устроил ураган. И так всё время. У меня только-только стали просачиваться ясные мысли в голове, а он...

— Не играй со мной, Ари, — хрипло шепчет, наклонив голову набок. — Я тебе не глупый мальчик, которого можно послать далеко и надолго.

— А я тебе не очередная девица, которую ты можешь... грязно любить.

Он морщится.

— Грязно любить?

— Между нами всё кончено, если ты не забыл.

— На отношения никто не претендует, — Риан усмехается.

Меня будто по лицу ударили.

Значит, до него наконец дошло, что я ему не пара... И мне бы радоваться, но меня будто камнем по голове ударили. Почему так больно-то?

— Но раз именно я тебя втянул в это вязкое расследование непонятно чего, — вкрадчиво говорит он, смотря в мои глаза, — то теперь я за тебя в ответе.

— Мне от тебя ничего не нужно, — сиплю, ощущая, как болезненно сжимается сердце. — И твоя поддержка тоже не нужна.

Риан открывает рот, чтобы ответить, как вдруг справа возникает фигура в чёрном балахоне.

— Леди Ноланд?

Мужчина сдёргивает с себя капюшон.

Пшеничные волосы торчат во все стороны, лицо, испещрённое белыми шрамами, напряжено, а глаза — чернее ночи.

Я узнаю в нём того самого паренька, который притворялся лакеем.

— Доброго дня, — бормочу я, вцепившись пальцами в складки платья.

— Мы рады, что вы пришли, — произносит парень, мазнув взглядом по Риану. — Мы вас давно ждём. Прошу, пройдёмте в дом, вы и... ваш спутник.

Мы с Рианом мрачно переглядываемся, и я, расправив плечи, первой шагаю вслед за лжелакеем.

Стоит ступить за порог, вся моя бравая храбрость мгновенно улетучивается.

Внутри дома спёртый воздух и темнота «выколи глаз». Ламп нет, лишь пара свечей, дающих тусклые рыжие блики.

Наверное, если бы Риан не появился, я бы всё-таки побоялась сюда войти. Позорно сбежала бы, как только лжелакей открыл рот.

— Идёмте-идёмте, — бормочет парнишка, торопливо шагая вглубь тёмной комнаты.

Там,