Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

донёсся до меня обрывок его монолога. — Стою я, значит, в карауле — ночь, темень, хоть глаз выколи. И тут из кустов вылезает генерал Потёмкин. Причём, полностью голый, в одном сапоге и с курицей под мышкой. Живой курицей, заметь. Посмотрел на меня, сказал «тебе всё равно никто не поверит», и ушёл в сторону штаба. До сих пор не знаю, что это было. И спрашивать боюсь.

Мира смотрела на него с вежливым терпением, а Соловей, похоже, принял это за интерес.

— У меня таких историй сотни, — он приосанился и расправил плечи. — Может, когда всё закончится, мы могли бы… ну, знаешь. Выпить где-нибудь, поговорить. Например, могу тебе рассказать отличную историю про графиню из Западных земель, которая держала в подвале двенадцать мужей. Кормила их и выгуливала по расписанию. Или про осаду Красного Яра, когда мы…

Гепарда прищурилась. Уши чуть отклонились назад, а хвост перестал лениво покачиваться и замер.

— Погоди, — она склонила голову набок. — Так ты что… из этих?

Соловей запнулся.

— Из каких «этих»?

— Ну… из химерофилов.

Несколько секунд Соловей просто стоял с открытым ртом. Потом его лицо начало медленно наливаться краской, от шеи к щекам, пока не стало цвета варёной свёклы.

— Я? Что? Нет! — он замахал руками так, будто отбивался от роя пчёл. — Это недоразумение! Я просто… это по привычке! Я со всеми так разговариваю! Вот хоть у Марека спроси, я ему тоже предлагал выпить!

— Чёт не припоминаю, — донёсся голос Марека откуда-то от кареты.

Я покосился на капитана. Морда абсолютно невозмутимая, но в глазах плясали черти. Они с Соловьём за последнюю неделю выпили вместе минимум раз пять, это я знал точно.

— Как не припоминаешь⁈ — Соловей аж задохнулся от возмущения. — А позавчера в таверне? А когда мы с тобой до утра сидели и ты мне рассказывал про…

— Не было такого, — отрезал Марек с каменным лицом.

Кто-то из расходящихся гвардейцев хихикнул. Соловей побагровел ещё сильнее.

— Ну и ладно! Главное, что я общительный человек! Я со всеми общительный! Это не значит, что я… что я хочу… — он осёкся, поняв, куда заводит эта мысль, и торопливо сменил направление. — И вообще, я был женат! На человеческой женщине! Полностью человеческой, без хвоста и прочих прелестей!

— Прелестей? — переспросила Мира с интересом.

— Я не это имел в виду! — выпалил Соловей. — Я к тому, что мы разошлись! По обоюдному согласию! Она сказала, что я слишком много внимания уделяю… — он запнулся, подбирая слова, — … уходу за животными.

Повисла пауза. Гвардейцы переглянулись.

— За лошадьми! — Соловей взмахнул руками. — У меня была конюшня! Я их чистил! Кормил! Это нормальное занятие для нормального мужика!

Гвардейцы уже не хихикали, а откровенно ржали. Кто-то хлопал себя по колену, кто-то утирал слёзы.

— Да что вы ржёте⁈ — Соловей повысил голос, пытаясь перекричать хохот. — Там вообще была другая история! Там был её двоюродный брат, и то недоразумение с козой, а я, между прочим, вообще не при делах!

— С козой? — Мира подняла бровь.

— Да не в том смысле!

Я решил, что пора спасать мужика.

— Соловей, — окликнул я. — Хватит себя закапывать. Ты уже так глубоко зарылся, что скоро вылезешь с другой стороны континента. Лучше сходи, проверь лошадей.

Он посмотрел на меня с благодарностью утопающего, которому бросили верёвку.

— Да! Лошади! Отличная идея! Пойду проверю лошадей!

И он сбежал, провожаемый хохотом гвардейцев.

Мира проводила его взглядом.

— Какой интересный персонаж…

— Это ещё мягко сказано, — я встал рядом с ней, глядя, как Соловей суетится у кареты, старательно делая вид, что проверяет упряжь. — Подожди, пока он начнёт рассказывать про осаду Вышгорода. Там генерал Краснов, героическая оборона и полчаса объяснений, почему всё командование состояло из клинических идиотов.

— Звучит познавательно.

— Это если слушатели не служили под тем самым Красновым. Тогда это уже не рассказ, а вежливое приглашение на драку.

Толпа на площади начала расходиться. Гвардейцы гасили факелы и строились в колонну, торговцы возвращались к своим лоткам, где-то заорал мальчишка, рекламируя свежие пирожки, и город постепенно возвращался к своей обычной жизни.

Мира отлепилась от стены и подошла ближе.

— Слушай, насчёт Сизого, — начала она. — Нужно кое-что обсудить.

— Я могу его отпустить, — сказал я. — Формально он мой долговой раб, это правда, но если ты хочешь взять его с собой искать Ласку, то я не против. Он свободен.

Мира покачала головой.

— Нет, я уже с ним говорила. Попросила дать мне закончить это дело самой. Без него.

— И что, он вот так просто согласился?

— Нет, конечно, — усмехнулась она. — Сначала орал, размахивал крыльями, грозился полететь один и найти её раньше меня. Обещал, что справится, что ему плевать на опасность, что он не может просто сидеть и ждать. Ну, ты его знаешь.

— Знаю.

— А потом остыл. Походил кругами, поматерился, посидел на крыше и в конце концов признал, что я права.

— В чём именно?

— В том, что он импульсивный идиот, который всё испортит, если сунется туда сейчас. У него долги в Союзе, причём серьёзные. Очень серьёзные. Если он появится на нашей территории, определённые люди захотят с ним поговорить. И поверь мне, этот разговор ему точно не понравится.

Я вспомнил, как Сизый утром сообщил мне, что остаётся. Бодро так сообщил, с дурацкими шуточками про «воздушную разведку» и «стратегическое планирование с высоты птичьего полёта». А в глазах было что-то другое. Что-то тяжёлое, что он пытался спрятать за болтовнёй.

Теперь я понял, что именно.

— Он переживает за неё, — сказал я. — Сильно переживает.

— Конечно переживает. Они были… — Мира замялась, подбирая слово. — Очень близки. До того, как всё это случилось.

— И ты попросила его остаться в стороне, пока женщина, которую он любит, где-то там одна? Ждать и ничего не делать?

— Я попросила его стать сильнее, — Мира посмотрела мне прямо в глаза. — Чтобы когда придёт время, он смог помочь по-настоящему. А не просто героически сдохнуть в первой же стычке, ничего не добившись.

Она помолчала, и я видел, как что-то меняется в её лице. Что-то мягкое, почти материнское, хотя слово «материнское» к Мире подходило примерно как «пушистый» к боевому топору.

— Ты ведь возьмёшь его с собой? В Академию?

— Возьму, конечно.

— Он талантливый, — она чуть отвела взгляд. — Правда талантливый, но горячий. Даже… кхм… слишком горячий. Ему нужен кто-то рядом, кто не даст наделать глупостей. Кто-то, кого он будет слушать.

Надо же. Мира просит об одолжении. Не требует, не ставит условия, а именно просит. За все эти дни я видел её в бою, видел холодной и расчётливой, видел