Друид Нижнего мира. Том 2 - Егор Золотарев

— Ох, недолго Ивану царствовать. Фома поедет в Перевал, там Правителю обо всем доложит и тот быстро найдет замену, — тяжело вздохнув, проговорил Глухарь.

Он сидел за столом рядом с Авдотьей и машинально размешивал уже остывший чай.

— Мне кажется, Правителю нет дела до того, кто будет наместником в каком-то далеком, всеми забытом Волчьем крае. У него и без нас хлопот хватает. Если мы по-прежнему будем дань ему платить, он о нас и не вспомнит, — возразил Ворон.

— Но зачем-то же он отправил сюда этого… Я уж и забыл, как наместника зовут, — почесал затылок Глухарь.

— Виктор Игоревич Тимофеев, — тихо подсказала Анна.

Она сидела рядом с мужем и держала его за руку. На лице играла полуулыбка.

— Точно! Игоревич… Так вот, зачем к нам отправлять этого Игоревича? Почему из местных никого не поставили, как обычно бывало?

— Так наместник же из ссыльных. Правитель обязан предоставить ему работу. Вот и отправил куда подальше с глаз долой, — пояснил Ворон.

— Хм, а я думал, наоборот, в узде нас держать и обо всем докладывать. Все-таки в самой глуши Дебрей живем.

Тут Иван встал на ноги и указал на часы.

— Пора идти.

Мужчины поблагодарили за угощение и вышли на улицу, а мы с Анной и Авдотьей остались втроем.

— Даже не верится, что Ванюшу наместником назначили, — прошептала бабка. — Страшно как-то.

— Чего вы боитесь? — Анна принялась убирать со стола посуду и складывать в таз.

— Пока не знаю, но страшно.

— Не переживайте, Ваня справится. Не зря за него все проголосовали, — твердо ответил Анна.

Я допил чай, съев целых три конфеты, и вернулся в свою комнату. Дело сделано, теперь очередь Ивана. Он должен проявить себя и принять правильные решения, чтобы общинники не разочаровались в нем.

Неизвестно, насколько поднимется достаток семьи, поэтому я решил продолжить изготавливать поделки. На поиски Егора Иван потратил стоимость двух ядер зверя, поэтому я должен вернуть ему эти деньги.

Вскоре Иван вернулся и рассказал, что подписал документы, судя по которым он с сегодняшнего дня наместник Волчьего края.

— Что же станет с наместником? — спросил Анна.

— Он больше не наместник, — сухо ответил Иван. — Теперь он обычный человек, и все его запреты больше не действуют.

— Неужели он здесь останется жить после всего, что наворотил? — удивилась Авдотья. — Ему же руки никто не подаст.

— Я не знаю, что он будет делать. Не видел его. У себя отсиживается. Но завтра обязательно поговорю и выясню, когда ехать собирается.

— Правильно, пусть едет отсюда, пока не припомнили ему все, что здесь творил, — глухо проговорила Авдотья. — Добром дело не кончится.

— Завтра видно будет. — Иван встал и направился в свою комнату. — Утром все решу. В голове до сих пор не укладывается то, что случилось.

Я тоже вернулся в комнату, но сесть за стол не успел. В окно что-то стукнулось. Приложив руки к стеклу, разглядел у забора Женьку. Он махал мне рукой.

— Пошли, кое-что покажу, — сказал друг вполголоса, едва я вышел на крыльцо.

— Что ты хочешь показать? — я двинулся к калитке.

— Сейчас сам все увидишь, — усмехнулся он.

Мы направились вниз по дороге в сторону ворот. Сторожка Глухаря утопала во тьме, зато Первая улица была залита светом, будто днем, и оттуда слышался гул разговоров.

— Что там такое?

— Сбегают как крысы с корабля.

Мы прошли по нижней дороге до Первой улицы, поднялись мимо свинарника и увидели, что улицу освещают прожекторы, а люди грузят вещи на повозки.

— Куда это они собрались? — удивился я.

— Сбегают, говорю же. Расправы боятся. И правильно — пусть боятся. Все, ушла их власть. Теперь сила за нами. Эх-х, заживем!

— Погоди радоваться. Еще неизвестно, как все обернется.

— Лучшего наместника, чем твой отец, придумать невозможно. Его все уважают.

Мы издали увидели, как Борька в сопровождении матери вышел из калитки. Пока она возмущенно выговаривала Бородачу, Борька обернулся и увидел нас. На его лице больше не было ни ухмылки, ни наглости, ни злости. Лишь какая-то обреченность и уныние.

Он сплюнул под ноги, отвернулся и забрался в повозку.

— Почему они уходят? Ведь их никто не прогонял, — удивился я.

— Боятся нас. Знают, что завтра к ним придут те, над кем они все это время издевались, и припомнят. Фома Мытник утром уезжает, поэтому сбегают сейчас, пока их никто не трогает.

— Как же они без сопровождения?

— А на что им сопровождение, если охотники тоже едут? Вон видишь, — Женька указал вдаль, — Петрович с семьей тоже выезжает. И Агутины, я видел, свое имущество в телегу складывали. Скоро вся Первая улица освободится, — с довольным видом проговорил друг и, понизив голос, уточнил: — Замолвишь за нас словечко перед отцом, чтобы дом какой-нибудь отдал? Сам знаешь, как мы живем.

— Отец никого в обиде не оставит, — заверил я.

Мы еще немного поглазели на торопливо собирающихся людей и разошлись на свои улицы.

Прежде чем вернуться домой, я сходил на поля и отдал часть своей энергии. Почва уже довольно сильно изменилась, и растения цвели пышным цветом, но Система все не давала знать, что задание выполнено. Скорее всего, мне придется еще много раз прийти сюда, чтобы восстановить такой большой кусок обедневшей земли.

Когда вернулся домой, оказалось, что все уже разошлись по комнатам и царила полутьма. Только из спальни Ивана и Анны доносился тихий разговор. Я понимал, что на них внезапно свалилось то, о чем они даже не мечтали, поэтому нужно время, чтобы все осознать и начать действовать. Думаю, уже завтра Иван предпримет первые шаги на новой должности. Уверен, у него все получится, но все же буду за ним приглядывать, ведь я старше его на более чем пять сотен лет.

Призрак спал на своей подстилке, дергая во сне задними лапами и хвостом. Наверняка за кем-то гонится во сне. Он так подрос за последнее время, что больше походил на взрослого пса, который не умеет управляться собственным телом, поэтому постоянно спотыкается, бьется об углы и падает на ровном месте.

Я забрался под одеяло и, прежде чем окунуться в мир сновидений, еще раз обдумал произошедшее. Когда затевал «переворот», то даже не подозревал о том, что наместником выберут Ивана. Вышло даже лучше, чем рассчитывал.

Погруженный в мысли, не заметил, как уснул, но проспал недолго. Вскоре, будто сирена, завыл под ухом Призрак.

— Ты в своем уме? Ложись спать. Перебудишь всех, — сонно проговорил и зарылся под подушку.