Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

Даже сквозь боль в замутнённом сознании я насчитал больше двух десятков змеев.

И я — в такой некондиции.

«Кродхан, Маляван, можете найти магодава и вырубить?» — обратился я к своим демонам внутри собственного ничто.

«Без проблем», — с азартом отозвались демоны.

Вот уж удивительное дело: оказывается, моё собственное «Ничто» не относилось к магическим способностям. И потому демоны из него вывалились не в демонических либо человеческих ипостасях, а просто растеклись в разные стороны от меня чёрным туманом, тут же принявшись ощупывать местность вокруг в поисках того самого магодава.

Змеи резко занервничали. Вокруг многих из них замерцали серебристые и синие магические щиты, но дым легко проходил сквозь них, не причиняя никакого вреда.

Зато тот самый старый одноглазый змей снизошёл до моего уровня, опустив громадную морду, и принялся что-то шипеть на явно незнакомом мне языке, похоже на голландском, но я-то его не знаю. Единственное, что я понял, — какое-то имя. Шанталь, Зисланг.

Как бы то ни было, никакую Шанталь я не шатал, и уж тем более один против двух десятков морских змеев сейчас не собирался доблестно сражаться.

А между тем змей повторил свою абракадабру ещё раз, но уже с обеспокоенно- вопросительной интонацией. На что я прохрипел вполне ожидаемо:

— Не понимаю.

Это же я повторил на всех известных мне языках, включая японский, русский, франкский, альбионский и даже корявый датский.

Змей хмурился, но не спешил нападать, хотя использование магодава уже можно было посчитать актом агрессии.

А тем временем я услышал всплеск эмоционального удовлетворения от Кродхана, а следом разъярённый рык одного из морских змеёнышей помельче, которого тут же оплели кошмарные твари, заставив шарахнуться от утёса и потерять концентрацию.

Получив несколько секунд передышки, я действовал скорее на рефлексах. Увидев один единственный фиолетовый столб света, прошивший бушующее море едва ли не до самого дна, недолго думая, я оттолкнулся лапами и в один прыжок перемахнул отделявшие меня от обрыва пару метров.

* * *

Лаборатория встречала гостей привычным запахом озона, старой крови и металла. Где-то в углу мерно гудел трансмутационный контур, питая стазис-капсулы вдоль дальней стены. Их матовое стекло скрывало размытые силуэты — тех, кто уже не станет ни врагом, ни подопытным, но ещё может послужить материалом.

Кхимару стоял у центрального стола, склонив голову над ворохом чертежей, убирая в сторону опробованные. Широкая грудь мерно вздымалась, пальцы нервно поглаживали гравированный ободок кристалла-накопителя. Только что очередной «генерал» армии отца покинул лабораторию после изменений.

Кхимару приходилось исправлять все неточности небрежности, допущенные Таджем, что приводило его в смятение. Всегда аккуратный и дотошный отец, будто нарочно все делал с ошибками, заставляя Великого Погонщика подчищать за собой хвосты.

Зачем? Ответа не было. Сколь совершенны были формы первых Двенадцати, столь сырыми и недоделанными были нынешние «генералы».

Кхимару почти не замечал, как когти оставляют тонкие царапины на полированной поверхности стола. Работа есть работа. Он должен быть полезен.

Звук шагов Ищейки он уловил за три такта сердца до того, как массивная туша втянулась в проём. Зверь двигался почти бесшумно для своих размеров. В этот раз выполненное задание отпечаталось на теле давно не виденного брата парочкой шрамов на боку и отсутствием части чешуек.

Сменив ипостась на человеческую в виде темноволосого юноши, едва вошедшего в пору юности, Девасуни белозубо улыбнулся, снимая со спины ремни, которыми крепилось чьё-то тело, завёрнутое в парусину.

— Кхимару, брат, — голос Ищейки сочился радостью, — с возвращением! Рад, что ты тоже остался в прошлом перерождении! Вместе мы быстрее отыщем братьев и сестёр и соберём вновь всех под сенью родного дома!

— Рад видеть тебя! — Погонщик приобнял брата, но невольно перевёл взгляд на свёрток. — Это что?

— Это ключ для отца! Чтобы он тоже мог поучаствовать в веселье с Махашуньятой! Теперь-то у вас легионы пойдут на восстановление быстрее.

— Против Махашуньяты ли? — тихо пробормотал Кхимару. — Нынешние генералы её прихвостням на один зуб…

— Вот и сделай так, чтобы они могли оказать достойное сопротивление, — послышался стрекот Таджа. — Я — Творец, мой удел создание совершенств, а не этих… Эти — твоя работа, вот и займись ею!

Кхимару склонил голову, не обостряя спор.

— Девасуни, мальчик мой, ты нашёл, кого я просил?

— Да, отец! На севере во льдах, но нашёл. Не инициированная, но сильная!

Ищейка сгрузил ношу на смотровой стол, разворачивая парусину. Девица даже не шевельнулась под сонным конструктом. Рыжая, как солнышко, хрупкая, с кожей, пышущей жаром.

Кхимару шагнул ближе, склонился и втянул воздух. Пустота, искры костра и влажная тяжесть земли после дождя.

— Пустотница, но не чистая, — выдал он то, что от него ожидали, — с примесью огня и земли, или может быть магмы. Не инициированная. Сильная.

Девасуни довольно утробно заурчал от гордости.

— Хорошо… — Тадж уже не говорил, почти мурлыкал. — На ней мы кое-что попробуем.

Одно из щупалец резко рвануло ящик под столом, с хрустом выдирая крепления. Внутри, на тёмном бархате, покоилась каменная табличка с выбитыми рунами.

— Мне тут в руки… кхэ-кхэ, в лапы попало описание одного ритуала, — он взял табличку и передал Кхимару. — Пустотники думали, я их пытаю. А я учился. Враг тоже бывает полезен. Изучай врага — и станешь сильней.

— Я могу пока развлечься, отец? — обратился недавно пробуждённый Девасуни, едва ли не облизывающийся на спящую девушку. — Слишком долгий сон… хочется вновь ощутить вкус жизни.

— Конечно, — Тадж шагнул ближе и одним из щупалец взлохматил волосы на голове у младшего сына. — Ты молодец. Как всегда, результативен.

Кхимару же отчего-то почувствовал в словах брата смутную угрозу, потому как можно более безразлично уточнил, не глядя на Ищейку:

— Как планируешь развлечься?

— Видел по дороге сюда одну симпатичную девицу в пустыне, — Ищейка лениво зевнул, продемонстрировав ряды зубов, которых у людей не бывает в природе. — Восточница с алыми волосами и симпатичным лисьим хвостиком. Всё, как я люблю!..

— Забирай, — отмахнулся Тадж, не дав договорить. — Твоя награда.

— Она моя! — возразил Кхимару, сразу поняв, о ком шла речь. Голос его перешёл в низкий вибрирующий рык.

Девасуни не двинулся с места, лишь склонил голову набок. В жёлтых глазах плескалось ленивое любопытство.

— На ней не написано, — констатировал он ровно.

— На ней мой запах, — отчеканил Кхимару. — Можешь проверить!

—