Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

Я взял клешни Роска в свои ладони, нежно сжал их и произнес:

– Мы с самого начала знали, куда идем. Веди, жрец.

– Слушаюсь, Владыка, – старик встал, будто раздавленный камнем. Он поднял с пола треснувшую лампадку, зажег её огнивом и направился в темноту.

Мы возобновили движение. Преодолев несколько дюжин развилок, подъемов и перекрытий, мы шли и шли, пока я совсем не потерялся в пространстве.

– Сколько тянется этот лабиринт? – спросил я.

Жрецу было тяжело говорить. Мой резкий ответ полностью опустошил его. Но иначе мы не могли.

– Подземный город в два раза превышает объемы построек на поверхности, господин, – говорил жук, освещая путь впереди. – все уголки Криха переплетены между собой сетью тоннелей и пещер. Можно весь город обойти и ни разу не увидеть солнца. Здесь мы выращиваем еду, храним запасы, разводим бегунков. А в самом центре, глубоко под площадью хранятся манускрипты с нашей тысячелетней историей.

Салем с Арсением шли отдельно, не в силах поучаствовать в разговоре со жрецом из-за языкового барьера. Кажется, напряжение меж двух максимально отличных по характеру людей исчезло, вновь уступив место старой дружбе, держащейся на взаимных подколках и оскорблениях, перемешанных с желанием подвергнуть уровень интеллекта товарища сомнениям и обвинить его в преступной глупости, граничащей со слабоумием.

– Милое местечко, – Салем шел позади меня и подсвечивал окружение ярким огненным пучком, бурлящим густой струёй белого дыма. Драгоценности на нем сияли, как на индийской кинозвезде. – Сеня, как ты думаешь – нас ведут на жертвенный алтарь во имя высшего блага?

– Вряд ли, балбес, – Зорин время от времени бросал взгляд на рослого рыжего инсектоида, загруженного тремя парами переметных сумок. – скорее всего, мы идем за транспортом. Ты когда снимешь эти украшения?

– Попозже. Дай насладиться.

Бодрым шагом выйдя из переплетений камня и плесени, нашему взору предстал длинный узкий холл, от которого исходили шесть идентичных проходов. На мгновение замерев, Роск беззвучно потряс мандибулами, и направился в крайний выход справа.

Далее путь простирался медленно вверх, по прямому, как стрела, пассажу, лишенному любых источников света кроме тех, что были у нас. Пройдя примерно полкилометра выдолбленного в черной грунтовой породе прохода, впереди показался выход на поверхность, сквозь который внутрь проникал мягкий зеленоватый свет еще не окончившейся ночи.

Выйдя наружу, мы оказались посреди широкого двора, далеко от городского центра, где я потерял сознание из-за отравленного дротика. Вдали, за крышами небольших домиков и покосившихся руин выглядывали игольной остроты шпили, блестящие в свете одинокой луны как рапиры стоящих на посту солдат.

А у ворот, выходящих в лес, уже ожидали привязанные к столбам с кольцами четыре громадных красно-бурых муравья.

– Бегунки, – вздохнул я. – похожи на тех, что я видел в ангаре.

Даже в слабом лунном свете эти существа поражали своими размерами: ростом с корову, но на длинных, будто изломанные древесные ветки ногах. Их мандибулы легко могли перекусить бедро в самом толстом месте, отчего по спине поползли противные мурашки, заползающие глубоко к позвоночнику. Их вытянутые каплевидные тела ритмично подрагивали, стряхивая выступающую на черных ворсинках росу, а на самом кончике брюшка блестели тонкие черные жала.

– Ты хочешь сказать, что мы поедем на ЭТОМ? – не нужно обладать даром предвидения, чтобы понять, насколько негативно был настроен Салем.

– Лучше так, чем пешком, – Арсений тоже на мгновение замешкался, но через пару секунд двинулся к муравьям.

Когда Зорину оставалось дойти до бегунков несколько метров, их антенны резко задергались, а воздух наполнился настороженным щелканьем хитиновых челюстей. Мы сразу замерли, стараясь не двигаться. Даже дышать я пытался через раз. Сдавалось, что тонкий кожаный ремешок на голове не удержит такое страшное существо на месте.

Рыжий жук подошел к нам и достал из-за пояса кожаный бурдюк.

– Это сарра, – пояснил жрец. – ей нужно смочить руки, чтобы бегунок не метался из-за новых запахов.

Когда тонкая струйка маслянистой жидкости полилась из бурдюка, каждый по очереди подставил руки и растер кожу.

Уловив носом странный, но удивительно знакомый запах, я поднес ладони к лицу, и некоторое время стоял, втягивая необычный аромат. Когда до меня дошло, я удивился такому элегантному ответу.

– Муравьиная кислота, – я улыбнулся. – хитро.

– Что это значит? – спросил Зорин.

– Этот запах выделяют муравьи из специальных желез, чтобы помечать путь и отличать своих от чужих.

– То есть, эти громадины нас не съедят? – Салем взял свою сбрую для бегунка у рыжего инсектоида. – стало немного полегче.

После приготовлений мы принялись накидывать ремни и сумки на своих ездовых муравьев. Сперва мы старались действовать осторожно, но через минуту убедились в действии муравьиной эссенции. Большие, буквально до абсурда гигантские насекомые теперь смирно стояли, не выказывая признаков враждебности. Длинные антенны на их головах дергались из стороны в сторону, ощупывая камни, траву и ноги других бегунков из группы, а до нас им не было никакого дела.

– Держитесь Чракка, владыки, – сказал старейшина. – он наш лучший погонщик, и для него будет честью сопровождать странников прямиком до башни.

– Что он сказал? – спросил Салем, в это время потуже затягивающий сбрую на муравье.

– Не выпади из седла, – перевел я.

– Спасибо, амиго, – он продолжил разбираться с ремнями и петлями, с