Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Ради таких моментов и хочется жить, – Салем улыбался. – как считаешь, Сеня?

– Это да, – Арсений смотрел на них сквозь полуприкрытые веки. – давно я такого не видел. Благодарность. Поехали, а то расчувствуемся.

Я развернул бегунка обратно и едва заметно кивнул. Под многоголосый гимн, преисполненный надеждами и мечтами, воздух рассек пронзительный свист.

Муравьи сорвались с мест и умчали нас в немую темноту.

Глава 11

Стоило Чракку извлечь из своего свистка пронзительную ноту, так громадные шестилапые скакуны в ту же секунду ринулись за ворота прямиком в лес и унесли нас в гущу деревьев. Уши заложило, так еще бегунок так резко дернулся, что если бы не крепкая поясничная спинка на седле, то я бы остаток пути провел лежа на мохнатом брюшке насекомого без возможности выпрямиться. С трудом, но я смог схватиться за седельное кольцо и сгруппироваться.

Марш муравьев на полном галопе был невероятен. Казалось, будто это ты сам летишь над землей, ведь плавные перемещения цепких лапок бегунка нивелировали под ездоком любую тряску, но не исключали возможность выпасть из седла из-за огромной скорости и внезапных поворотов. Некоторые поваленные деревья проносились так близко к затылку, что сам невольно начинаешь прижиматься к муравью от страха лишиться головы.

Мимо нас проносились кусты и рощи, а рядом свистели ветки. Бегунки беспрекословно следовали за вожаком, но сложность рельефа не позволяла двигаться след в след – они сами выбирали путь, по которому должны пройти. Вследствие отсутствия практики в искусстве наездничества таких диких созданий, оставалось надеяться на крепко закрепленную сбрую и собственные мышцы рук и ног, которые не позволят вылететь из седла и пропахать несколько десятков метров земли своим телом. Влево – вправо. Опять влево. Снова вправо. Густая поросль папоротников и свисающие всюду лишайники. Громадный ствол мертвого дерева и сумасшедший прыжок. Меня мотало из стороны в сторону, как юбку у безнравственной девушки.

Осматриваться на такой высокой скорости было тяжело, но краем глаза я видел, как Арсений крепко держался своего бегунка, отчасти даже пытаясь править свободной рукой. Несколько раз, когда его скакун проносился рядом с моим, я видел что он озирался через плечо куда-то в темноту. Меж деревьев мелькнули бледные силуэты.

Салем же, в свою очередь, просто пытался не выпасть, и когда его муравей решил срезать большой участок пространства через отвесную скалу, бедняга дико заверещал. Из седельных сумок бегунка, перемещающегося перпендикулярно земле, посыпались украшения, драгоценные камни и прочие дары, которые местные жители успели уложить в поклажу перед отправкой.

– Не-е-е-ет! – только и слышался истошный визг за моей спиной.

Через несколько минут яростного забега Чракк дунул в свиток, и вновь громкий свист раздался над лесом, приказав муравьям сбавить ход и сгруппироваться.

Дальше бегунки продвигались легкой трусцой, при которой наездникам было уже позволительно выпрямиться в седлах и осмотреться. В темноте ночи, тем более в таком густом лесу было тяжело разглядеть хоть что-то дальше десятка метров, но Чракк, казалось, очень легко ориентировался даже среди полчищ теней. Наша команда легко и быстро огибала большие валуны, непроходимые завалы, широкие овраги и каменистые утесы.

Километры таяли стремительно, и при прошествии двадцати минут лес впереди начал редеть, превращаясь в молодую рощу. Вскоре, группа перебралась через небольшой ручей, подобный тому, возле которого гнездился гигантский змей-варан.

Направившись вверх по склону, мы оказались на опушке, лишенной деревьев и любой поросли, что могла быть выше кустарников. Длинная густая трава доходила бегункам до брюшек, поглощая наши ботинки в стременах сочными зелеными побегами. Окружавшие нас со всех сторон пушистые кроны мешали осмотреться, и Чракк быстро направил бегунка к ближайшему дереву. За несколько секунд он поднялся на вершину ствола и оглядел местность. Вернувшись, он закованной в хитин рукой указал туда, где по его наблюдениям высилась башня.

– Думаю, за полчаса доберемся, – прокомментировал Зорин, – делаем небольшой привал, чтобы размять задницы и быстро перекусить.

– Так недавно же ели, – сказал Салем.

– Может, ТЫ и ел, – Арсений спешился с муравья, бросил на землю рюкзак и принялся доставать посуду, – а у меня эти ребята отбирали все съедобное, оставив чертовы семена и воду. Я буду есть.

Пока бегунки широкими мандибулами срезали молодую зелень с холма, мы устроили короткий привал. Арсений зажег так удачно возращенный фонарь, поставив его в центр расчищенного от сора плоского камня. Каждый достал обернутое в вощеную бумагу змеиное мясо и пару хлебных лепешек, что готовили местные жители. Разлив по маленьким кружкам чай из небольшого термоса, сели трапезничать. Еще Салем извлек из пачки сигарету и с тихим шепотом «пять», раскурил ее.

Чракк сел чуть поодаль, поджав под себя длинные ноги и смотрел в сторону леса. Будто стоя на посту, он неотрывно всматривался в шевелящиеся тени, выискивая возможные опасности. А может, боясь проглядеть тех, кого никогда в жизни не захочешь увидеть воочию.

– Яков, позови его, пускай тоже поест, – сказал здоровяк, жадно откусывая мясо, – а то я не люблю, когда кто-то сидит голодный, пока сам набиваешь брюхо.

– Можешь дать ему мою порцию, – Салем разрезал мясо, завернул больший кусок обратно в бумагу и протянул мне, – я, как покровитель этих несчастных душ, обязан следить за своими подданными.

– Ты только смотри, носом землю прополешь, – сказал Зорин.

– Завидуй молча, слуга.

Я встал со своего места и направился к Чракку, оставив тех двоих препираться, сколько душе угодно. В один момент мне даже показалось, что я услышал звук бодрого подзатыльника