ЮНКОР - Влад Винтер

К счастью, Денис вернулся с того света, и вернулся он совершенно другим человеком.

«Будто чакры открылись», — подумала Анна Андреевна, прислушиваясь к равномерному храпу Людмилы Егоровны.

Подростковая неуклюжесть Дениса исчезла как и не бывало, вместо нее появилась странная, не по годам взрослая уверенность. И глаза… У пятнадцатилетнего парня вдруг стали глаза взрослого мужчины, который многое видел, многое пережил и ничего уже не боится. Разве так вообще бывает?

А потом — басня, которой восхитился сам Сергей Михалков, поездка в Новороссийск, восхищение ветеранов, волейбол, драка со Швабриным… Да много чего было! И во все моменты Денис проявлял себя не как мальчишка, а как мужчина.

Преображение Матвеева заметили все и, прежде всего, девушки. Анна Андреевна с некоторой ревностью следила, как Оля Синявина, отбросив образ «снежной королевы», стала вовсю заигрывать с Денисом. А Алиса Селезнева! Едва ли в первую половину смены она удостоила Матвеева, при всей его несомненной красоте, хотя бы взглядом. Но вот уже и она, главная красавица «Орленка», вьется вокруг Дениса, подсовывает ему свои стихи. И та армянская девушка на него заглядывается, и Лида Молкина.

А потом — гитара у костра. Этот его «Плот». Песня, конечно, так себе, унылая какая-то, но исполнение… Денис пел так, будто знал, что такое настоящая боль. Будто действительно терял, ошибался, тонул. И этот его странный рассказ про Терминатора, про войну с машинами, про любовь сквозь время…

Анна Андреевна поймала себя на том, что слушала, раскрыв рот. Подумать только, какая у парня фантазия! А в тот момент, когда Денис посмотрел на вожатую через костер, в его глазах мелькнуло нечто, заставившее Анну Андреевну засомневаться: а фантазия ли это? Матвеев рассказывал так, будто все это видел своими глазами — и машину-Терминатора, и Сару Коннор, и Кайла Риза.

«Глупости!», — Анна Андреевна поспешила отогнать прочь странные мысли о переселении душ и перемещении во времени. Просто Денис — фантазер, и фантазер очень талантливый. Талантливый, красивый и… взрослый. Взрослый не по возрасту. Именно поэтому она, сама не понимая зачем, и позвала его этой ночью к дубу.

Правильно ли она делает?

Анна Андреевна отогнала этот вопрос, как надоедливого комара. Здесь, с заглядывающей в палатку луной, под шум леса, под шепот листвы, все казалось правильным. И даже неизбежным.

Вожатая посмотрела на наручные часики. Цифры и стрелки блеснули в лунном свете — одиннадцать ночи. Выходит, пора. Сердце заколотилось в груди, как пойманная в силки дикая птица. Дернул же черт ее назначить это свидание! Вот спала бы сейчас как Людмила Егоровна без задних ног.

Анна Андреевна тихонько встала, быстро сняла штаны и кофту, оставшись в одних трусиках. Лесная прохлада тут же объяла ее, кожа покрылась мурашками.

Поежившись, вожатая вытащила из рюкзака легкое ситцевое платье с коротким рукавом. Быстро оделась и, ступая босыми ногами по слегка влажной траве, вышла из палатки.

Дениса под дубом не было. Анна Андреевна испытала разочарование, тут же сменившееся облегчением: что ж, так даже лучше. В конце концов, она — вожатая…

Анна Андреевна прислонилась спиной к стволу дуба. Сердце, наконец, немного успокоилось. Надо тихонько идти в палатку, переодеваться, прятать платье и спать.

Позади раздался треск ветви, Анна Андреевна обернулась. Денис! Как же он невероятно красив в лунном свете!

Матвеев что-то хотел сказать, но Анна Андреевна его прервала:

— Ничего не говори. Просто подойди.

Денис подошел. Вроде бы смущенный, как подросток, но, с другой стороны, уверенный и твердый, как взрослый мужчина. От него приятно пахло костром и травой.

— Ты странный, Денис, — не выдержала Анна Андреевна. — Не такой, как другие. Я заметила это еще в первый день.

Он, казалось, опешил:

— Странный? В каком смысле?

— Ты как будто взрослее, чем кажешься, — с трудом подбирая слова, сказала вожатая. — Не могу объяснить… Словно в тебе живет еще одна личность — более зрелая, умная и… сильная.

На этот раз он не растерялся, и пожав плечами, сказал что-то вроде:

— Анна Андреевна, я не понимаю, что вы имеете в…

Но она не дала ему договорить. Подчиняясь тому сильнейшему притяжению, что начало формироваться в Анне Андреевне еще с того дня, как утонувшего Дениса вытащили из моря, она шагнула к нему, прижалась к его груди. Матвеев не отстранился. Напротив, он тут же опустил руки ей на талию, а под его футболкой вожатая ощущала взволнованное колыхание сильной юношеской груди.

Губы Дениса коснулись ее губ, и тело Анны Андреевны, все ее естество отозвалось на этот поцелуй. Ниже живота стало горячо, и Денис тут же это почувствовал. Его руки немедленно оказались на ее ягодицах, пальцы впились в кожу.

С трудом сдерживая стон, Анна Андреевна издала тихий, утробный звук. Ее пальцы проникли под футболку Дениса, заскользили по коже, впиваясь в нее ногтями. Матвеев вздрогнул, и вожатая почувствовала, как его затвердевший орган уперся ей в живот.

«Неужели сейчас он будет во мне?» — мелькнула в голове Анны Андреевны внезапная, стыдно—манящая мысль, заставившая ее ноги подкоситься. Схватив Дениса за руку, она увлекла его за дуб, к созданной самой природой мягкой мшистой перине. Созданной для них — для Дениса и Анны.

— Ты не забыл ту штучку? — уже находясь на грани утраты всякой осторожности, шепнула она.

Денис что-то ответил, но Анна Андреевна уже не слушала.

Она опустилась на мох, увлекая его за собой. Ситцевое платье задралось, обнажив стройные, загорелые ноги. Пальцы Дениса тут же заскользили вверх по нежной, горячей коже. Чувствуя, как его руки нащупали трусики, потянули вниз, обнажая само ее естество, Анна Андреевна изо всех сил сжала губы, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.

Денис снова смог поразить ее. В отличие от тех немногочисленных парней, с которыми ей довелось бывать раньше, Матвеев не поспешил суетливо и грубо войти в нее, заботясь только о своем удовольствии. Нет! Денис потряс Анну Андреевну тем, что сначала припал ртом к ее, как говорили в старину, лону.

Она как-то раз читала о таких вещах в заграничном журнале, который ей дала «строго секретно» знакомая вожатая, проведшая детство в ГДР. Читать было невероятно волнительно, сразу захотелось испытать что-то подобное, но признаться в этом желании Анна Андреевна боялась даже самой себе. И уж тем более, она никогда не попросила бы ласкать ее языком своих прошлых партнеров.

Но Денис дал фору даже ГДРовскому журналу! Когда его язык проник в нее, Анна Андреевна изогнулась, издала утробный стон,