Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

– Айвори твердит, что зов касается жизни и смерти. Я знаю, что Генри связан со смертью, его поглощение призраков, но ты – с жизнью. Возможно, ты сможешь понять больше.

Изабель нахмурилась. Генри попросту мог не почувствовать чего-то в зове, если это тоже связано со смертью. Или не сказать об этом ей. Из лучших побуждений, разумеется, чтобы не беспокоить, да и что она действительно могла с этим сделать? А вот Эши, возможно, в силах. Если объединиться и узнать больше.

– С Айвори что-то не так после зова, – тихо сказал Даниэль. – И этот зов крепнет. Сегодня он выдернул их обоих из кроватей, заставил шагать во тьму. Ты знаешь, что на той стороне, в доме? Может, открытие его двери не принесёт ничего хорошего. Может, это смерть. Не проклятие, его бы лоа почуяли и рассказали мне. Но это может быть чем-то другим, что связано с теми культистами или Руби. Подпитанная её ненавистью смерть. Я хочу понять и заставить этот зов исчезнуть.

Не согласиться с ним было сложно. Генри не волновался, утверждал, что нужно отыскать дом, взывавший так навязчиво. Поначалу Изабель думала, может, там кому требуется помощь или это потерявшийся призрак. Но дом Руби, Айвори… Изабель помнила, каким был Генри ночью. Он выглядел потерянным, бледным, тенью самого себя.

Таким он был, когда отказался есть призраков и приблизился к смерти.

– Расскажи про ночь, – попросил Даниэль. – Что говорил Генри?

Усевшись на удобный кухонный стул, Изабель без утайки рассказала о том, что произошло. Даниэль хмурился, едва заметно, и между бровями виднелась складка. Он не прерывал, ничего не спрашивал, в конце сказал:

– Похоже на то, что было у Айвори. Насколько я понимаю.

Изабель недоумевала, почему слушает один Даниэль, почему Айвори об этом не рассказать? Лучше бы сюда притащить самого Генри, но Изабель начала догадываться, что её младший брат не просто так сегодня встречался с теми, кто видит призраков. Может, они выяснят что-то с точки зрения смерти.

Изабель же попытается с точки зрения жизни. С Айвори это явно проще, чем с Генри, пропитавшимся чужими смертями.

Даниэль повёл наверх. Лестница скрипнула под ногами в одном месте, коридор второго этажа утопал в тенях. Первые комнаты оказались закрыты, Даниэль прошёл мимо них к следующей и распахнул дверь, входя первым.

Это походило не на комнату для гостей, а на обычную жилую, со шкафами, висящим на стене распятием и мягкими игрушками на верхней полке. Айвори подвинул кресло к окну и свернулся в нём, забравшись с ногами. Он был в футболке и светлых джинсах, но без кожаных браслетов на запястьях, запомнившихся Изабель. Если он не заезжал домой, то наверняка попросту не надел их, когда пошёл блуждать лунатиком.

– Думал, ты ещё спишь, – сказал Даниэль.

Так вот почему он не торопился подниматься!

– Не сплю, – пробормотал Айвори.

Его голос звучал ломко. Он поднял голову от книги, перевёл взгляд на Изабель, и она вспомнила, как Даниэль терялся и говорил «с ним что-то не так». Она думала, он не хочет уточнять, но теперь поняла, что «не так» и вправду самое ёмкое значение.

В тату-салоне Айвори походил на цветок магнолии с его бледной кожей и светлыми волосами, сейчас подвял, лепестки потемнели от гнили. На руках проступали голубоватые вены, под глазами залегли синяки, взгляд блуждал.

Айвори задал вопрос на французском, Изабель не поняла ни слова, кроме имени брата. Даниэль кивнул:

– Да, Генри тоже ходил во сне.

– Где он?

– С Мэттом и Заком.

Айвори нахмурился. Его рука дёрнулась и коснулась запястья, но пальцы соскользнули, не найдя привычных браслетов.

– С ним всё в порядке? С Генри.

– Да, – кивнула Изабель.

Она бросила быстрый взгляд на Даниэля, подошла ближе к окну. Присесть было некуда, поэтому Изабель пристроилась на краешке кровати, оказавшись на одном уровне с Айвори.

– Он прекрасно себя чувствует, – сказала Изабель. – А ты нет?

– Я? Не знаю.

Он потёр переносицу, снова пробормотав что-то по-французски. Изабель посмотрела на Даниэля, надеясь, что тот переведёт, но тот хмурился и сказал:

– С утра Айвори был совсем потерян. Потом нет. Но к вечеру… снова вот так.

Ага, поняла Изабель. Поэтому Даниэль позвал её именно сейчас. Чем ближе ночь, тем хуже чувствовал себя Айвори. Он сам тем временем опустил руки и виновато сказал:

– Простите. Не хотел доставлять неудобства.

– Не говори ерунды, – ответил Даниэль. Его голос звучал мягко, без резких нот. – Ты можешь что-то понять об этом зове?

– Он о смерти. О жизни. Я… нет. У меня такого не было.

Изабель не стала уточнять, не было зова или странных колдовских штук, которые Айвори не мог объяснить. Вроде бы он как раз многое знал, но теперь терялся. Наверное, поэтому происходящее его дезориентировало.

– Айвори, – сказала Изабель, – я могу попробовать…

Она замялась, не зная, как сформулировать, но Айвори кивнул без лишних вопросов. Тогда Изабель подняла руку и положила её на плечо Айвори, мимолётно удивившись, каким хрупким оно ощущается, как птичьи косточки.

Она думала о ритуалах, но не сомневалась, что их Даниэль мог провести и без неё. С его семьёй он точно умел больше, чем она, позвал ради другого. Поэтому сейчас Изабель попробовала сосредоточиться и ощутить что-то тем, что дремало внутри неё самой, что оживляло веточки или следило за жизненными токами внутри человеческого тела.

Это было нелегко – из-за Генри. Изабель думала о брате, о том, что этой ночью ему точно не стоит ночевать у Зака, и, может, Даниэль не будет против, если и Генри останется здесь, под защитой Эшей? Если вчера зов вытащил так далеко, и теперь к вечеру Айвори даже тут терялся, кто знает, куда уйдёт Генри. Не привязывать же его к кровати! А закрытые двери Генри не удержат.

Усилием воли Изабель постаралась отогнать эти мысли. Как и те, что надо как можно быстрее отыскать дом или Руби, чтобы суметь всё это понять и прекратить.

Хватит, мысленно приказала себе Изабель. С Генри всё в порядке. Она позвонит ему чуть позже. Но сейчас нужно сделать то, на что способна только она.

Стоило выкинуть из головы постороннее и сосредоточиться, Изабель сразу ощутила биение жизни в комнате. Больше всего удивил Даниэль, он ощущался как могильный холод, причём так сильно, что его и касаться не нужно было. А вот Айвори действительно был хрупким, Изабель сразу распознала рану в его груди, вроде бы от пули, его больное сердце, но это были застарелые рубцы, врачи сделали всё, что могли, Изабель, возможно, сумела бы