Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

Даниэль потом повёз всех в кафешку каджунской кухни, чтобы накормить, но Генри забился в уголок и есть не желал. Скорее уж вернуться домой, забиться под одеяло и сжаться в клубок. Не было прилива, наоборот, от этого призрака стало слишком погано.

Это Мэтт тогда придвинулся и тихонько шепнул, что понимает, призраки бывают разными, но Генри сделал хорошее дело.

– Думаешь? – Генри тогда поднял глаза на Мэтта и спросил так тихо, что не слышали беседовавшие Даниэль и Айвори. – Думаешь, я делаю хорошее дело?

Мэтт не сомневался:

– Да. Призраки скорее проклятье… но я вижу их. И чувствую что-то другое, что-то вроде отголосков. Они мешают. Ты же от них избавляешься. Да и от нашего приятеля стоило избавиться, он не заслужил быть призраком.

Последние слова Мэтт почти проворчал, а Генри невольно улыбнулся. Не от самих слов, а от того, как легко и непринуждённо звучал разговор о призраках, об их исчезновении.

Поэтому, когда Мэтт придвинул ему тарелку гамбо, Генри не стал отказываться, всё уплёл, и его наконец-то накрыл привычный прилив, и он взял вторую порцию супа.

Теперь Генри шагал со стаканчиком латте обратно в книжный и думал, что новое название вроде «Подержанных призраков» этому месту точно пойдёт. Надо будет обязательно привести сюда Изабель.

Если ему самому не пора последовать за отцом.

От резкой мысли Генри остановился на месте. Она не была его собственной, точнее, не совсем его. Затылка касался ветерок, которого не существовало, неся с собой образы дома на болотах и пытаясь тянуть за собой. Зов бередил страхи в глубине Генри, вытаскивал их через мутную воду на поверхность и заставлял обретать плоть, становится осязаемым аллигатором, способным откусить Генри голову.

Потерев затылок, Генри глянул в сторону почти зашедшего за горизонт солнца. Он не хотел сам себе признаваться, но наступление ночи пугало. Оно несло с собой тёмные, влажные от пота сны и зов, тянущий к дому на болотах. К тому, что могло быть мутным нутром смерти.

Зато ночь – отличное время, чтобы поговорить с призраками. Хлебнув кофе, Генри бодро направился к магазину, обогнув парочку туристов и чернокожего джазмена с футляром саксофона.

– Ну вы готовы? – спросил Генри с порога.

Зак и Мэтт оставались на тех же местах, оба подняли головы, с недоумением уставившись на Генри.

– Мы тут вообще-то по делу, – напомнил Генри. – И оно не в ваших бумажках. Мы будем вызывать призраков или нет?

Мэтт первым захлопнул блокнот с записями и привычно нахмурился:

– Сначала объясните, чего вы хотите.

– Да если б мы знали, – отозвался Генри.

Он прошёл вдоль книжных стеллажей к кассе, на ходу попивая кофе. Энергия бурлила в нём, но, по правде говоря, Генри и сам плохо понимал, чего конкретно хочет.

На выручку пришёл Зак:

– Генри считает, это не просто зов дома. Это смерть. Она зовёт их с Айвори.

Остановившись перед кассой, Генри спрятался за стаканчиком, отпивая, но на самом деле смотрел на Мэтта. Безусловно, Зак отлично разбирался в призраках, но он был медиумом, как и его мать, и наверняка многие из предков. Он связывался с мёртвыми, наводил мосты. Мэтт же по этим мостам свободно ходил туда и обратно. Он видел мертвецов, он вырос в семье колдунов. Наверняка он больше знал о смерти и о том, может ли она звать через дом на болотах.

Мэтт скрестил руки на груди и заявил:

– Если это смерть, ей можно показать средний палец. Но давайте сначала выясним детали. Я так понимаю, вы хотите узнать у призраков? А я вам зачем?

– Для моральной поддержки, – сказал Генри. – И ты лучше нас разбираешься в том, что не связано с призраками. Но если зов правда о смерти, если это её воплощение, ты ведь почувствуешь?

Мэтт колебался. Посмотрел на Генри несколько долгих мгновений, вздохнул и сказал:

– Хорошо. Давайте вызовем призраков и поговорим с ними.

Расчёт был в том, что если это зов смерти, то мёртвым логично об этом знать. А если повезёт, они расскажут, откуда он такой взялся, и что с этим делать. На последнее Генри не надеялся, да и о происхождении не был уверен, что хочет выяснять. А вдруг этот зов всего лишь следствие многих поглощённых призраков, истончившейся грани между Генри и жизнью?

Он бы почти поверил в эту теорию, но ещё был Айвори. Он не ел призраков, не имел дел со смертью, но тоже оказался под этим зовом. И всё после посещения развалин дома Бенуа. Но это Генри поглотил там призрака, Айвори стоял рядом. Если для зова этого достаточно, значит, не всё так просто.

Зак устроился посреди книжного. Генри уселся на прилавок, допивая кофе и наблюдая за ним. Мэтт подошёл к двери, запер её и перевернул табличку на «закрыто». Он потоптался немного и подошёл к Генри.

– А что ему нужно для вызова? – кивнул он в сторону Зака.

Тот его, конечно, услышал и отозвался:

– Чтобы вы заткнулись.

– Он настраивается, – хмыкнул Генри. – Сейчас ещё музыку включит, чтобы она ритм отбивала. А дальше сам всё сделает.

– Я же сказал помолчать? – проворчал Зак. – Генри, лучше дай какую-нибудь свою вещь.

– Ты же не моих призраков вызывать собрался?

– Зов связан с тобой.

Генри полагал, что когда рядом аж двое тех, кто может мило разговаривать с бестелесными собеседниками, то можно как-то найти общий язык и без него. Поставив стаканчик с недопитым кофе, он похлопал себя по карманам, размышляя, может ли служить телефон нужной вещью, но тут его осенило. Он огляделся в поисках шляпы, но её нигде не было. На самом деле, Генри и не помнил, чтобы она была при нём после визита к той клиентке с амулетами. Генри аж расстроился. Это его любимая шляпа! Так нелепо её потерять.

– Любая вещь, – нетерпеливо повторил Зак. – Но она должна быть с тобой достаточно долго.

Ехидно Мэтт заметил:

– Можешь отдать штаны.

– Мы с вами не настолько знакомы! – фыркнул Генри.

А потом его осенило, и он стянул с пальца один из перстней, протянув его Заку.

Тот молчаливо кивнул. Достал телефон, включил негромкую мелодию и снова замер, скрестив ноги. Сосредоточиться под чёткий ритм Мэнсона Заку всегда бывало проще, похоже, решил обойтись без ритуалов.

– Мэтт, смотри, – подал голос Зак где-то на третьей песне. – Я пробую вызвать призраков, которые связаны с зовом. Но это не значит, что они правильно меня