Город гоблинов - Марко Лис

— Но это же полный бред! — Гоблин задыхался от возмущения. — Настолько нелепо, что я даже не знаю.

— Согласен, — вздохнул я. — Но это для нас нелепо, потому что мы знаем правду. А вот для стражи всё выглядит очень даже обоснованно.

— Из-за артефактного кошеля и дурацкой записки? Ты серьёзно, Менос?

— Представь себе, я серьёзно. Этот эльф только выглядит молодо. Зато судя по его хитрости и коварству, они с учителем одного возраста.

— Да что такого было написано в том письме, что оно могло послужить столь весомой уликой, доказывающей вину учителя? — уставился на меня Арах.

— Ну смотри. Эльф написал про аванс в пятьсот золотых, который мы уже получили за предоставленный ему образец. Образец, Арах! Он использует именно это слово, не герб и не ночной горшок.

— И что? — перебил Арах.

— А то, что дальше он пишет, что сожалеет о сорвавшейся сделке в гостинице.

— Так ведь речь о торговце-оружейнике, который пришёл обменять оружие на второй вексель.

— Да, но стража ведь этого не знает! Ну и в конце приписка о том, что он вынужден с нами переписываться и не может встретиться лично, потому что ещё не оправился от полученного ранения. Ранения от взрыва, Арах! Мы со стариком когда читали, и подумать не могли, что здесь какой-то скрытый смысл. Вот и пропустили мимо внимания это уточнение о взрыве, как нечто незначительное. Потому и от записки не избавились.

— Но эльф же сам себя этим тоже подставил.

— Как, если письмо без подписи? Автор неизвестен.

Арах сцепил пальцы в замок на затылке и откинулся на спинку кресла.

— Если так посмотреть, то всё плохо, нэк.

— И очень.

— Кстати, а тебя почему не задержали?

— Да знаешь, я как-то и не решился спросить, не забыли ли уважаемые господа стражники и меня арестовать.

— А если серьёзно?

— Думаю, Лариос, когда составлял это письмо ещё не знал обо мне, мы ведь поселились отдельно и все эти дни на людях держались порознь.

— А что насчёт меня? — спохватился Арах. — За мной тоже придут, нэк?

— Расслабся, — успокоил я. — Ты им не нужен, иначе бы спросили где искать. Но никто о тебе даже не вспомнил. И это вполне ожидаемо, ведь ты нужен эльфу на свободе.

— Почему? Зачем?

— Вспомни где сейчас находятся эльфийские клинки.

По пути из старой гостиницы и до заселения в новую, гоблины заскочили в отделение торговой гильдии и арендовали там небольшое хранилище. В нём и оставили всё оружие. Не таскать же его с собой постоянно, а учитывая, что переселялись в заведение классом пониже оставлять там столь ценный груз без присмотра было чревато. Вот и потратились немного, зато сохранность гарантировалась договором о выплате очень крупного штрафа гильдией в случае утери или порчи наших вещей.

— Наказать наглого старого гоблина, упрятав за решётку это только часть мести, но ещё эльфы хотят вернуть своё железо, и для этого им нужен тот, кто сможет открыть ячейку хранилища.

— И что нам теперь делать?

— Допью чай и пойдём к тому торгашу.

— Зачем?

— А как ещё передать весточку Лариосу? Скажем, что всё осознали и готовы заключить честную сделку. Пусть освободят старика и тогда получат своё оружие.

— Как они его теперь освободят? Улики ведь…

— Лариос меньше чем за минуту сможет легко доказать страже, что это его письмо. Добавь сюда показания того же торгаша, который подтвердит, что речь про сделку с оружием и учитель будет полностью оправдан.

— Думаешь эльфы согласятся на это?

— Никуда они не денутся. Иначе нам и делать ничего не придутся. Достаточно чтобы истёк срок аренды хранилища и тогда через день-другой все вещички окажутся на аукционе. А это не намного лучше для репутации их Дома, чем ночные горшки. Это ведь гоблинский аукцион.

— Ну да. И золото мы возвращать не станем! — этот гоблин неисправим.

Я только покачал головой и поднялся.

Мы связались с эльфом, он попытался давить, требуя немедленной передачи оружия ещё до освобождения учителя, но мы дали понять, что это он зря старается. Нам тогда проще действительно заключить сделку с торговой гильдией, пусть и получим меньше, но и эльф своего не добьётся.

В итоге, после недолгого, но напряжённого обмена записками через того же злополучного торговца, он согласился на наши условия.

Я оказался прав, и вызволить старика получилось всего за каких-то два часа. Стража не слишком охотно рассталась с единственным и таким удобным подозреваемым. Видно было по кислым лицам, оформлявших освобождение, что расставаться с уже пойманным виновником для них равносильно личному провалу.

Наверняка ведь наверх уже ушёл доклад, что злодей пойман, и все причастные доблестные стражи получили награды — кто золотом, кто повышением по службе. А тут такое: нужно отыграть всё вспять, признать ошибку перед начальством, объяснять, откуда взялось анонимное письмо и почему подозрение оказалось безосновательным. Ну да то уже совсем не наши заботы, пусть сами разбираются с собственной бюрократией.

Шаман покривился, выслушивая, как именно его удалось освободить.

Не иначе он ожидал, что ради любимого учителя мы вдвоём с Полуухим возьмём штурмом здание городской тюрьмы, вырежем добрую половину солдат и вынесем его на руках под победные крики восторженной толпы. Но ворчал он больше по привычке, для порядка, всё-таки рад был снова обрести свободу и размяться после суток, проведённых в тесной, зловонной камере. А ведь отсидел всего-ничего, не то что я в своё время.

Ему даже не пришлось привыкать к вкусу тюремной баланды.

Но это всё никому не нужная лирика. Просто забавно было глянуть на недовольство наставника, выискивающего повод для придирки даже в собственном освобождении.

По итогу всего с эльфами мы разошлись мирно.

Они нам старика, мы им оружие. Среди белого дня, в помещении гильдии, под присмотром охраны и кучи случайных свидетелей, никто ни на кого не то что не нападал, но даже голоса не повышал. Сплошная деловая обходительность, будто и не было между нами конфликта и вся эта история с самого начала была лишь скучной коммерческой сделкой между добропорядочными партнёрами.

На сей раз Лариос прибыл лично. В окружении охраны. Судя по другим гербам на доспехах сопровождавших его солдат, мои волки схарчили последних из его собственной свиты, вот и пришлось одалживать чужих