Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

являлись непрошеными гостями, терзая и без того измученную душу. Чаще всего мне снился Торвальд. То он улыбался мне, стоя на берегу моря, и звал к себе. То лежал окровавленный в траве, с предсмертным хрипом зовя на помощь. Каждый раз я просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем и нестерпимой болью в груди.

Гертруда и Гуннхильд, видя мое состояние, уговорили меня пожить пока в доме ярла. Аргументировали это тем, что я смогу оказать лекарскую помощь раненым в схватке с нападавшими. Я с радостью согласилась на это предложение. Забота о других помогала мне отвлечься от собственных переживаний, не давала утонуть в пучине страха за Торвальда.

Гуннхильд взяла на себя управление деревней. Молодой Торкель, несмотря на свою неопытность, проявил мудрость и дальновидность. На Совете среди оставшихся воинов он объявил, что Гуннхильд достойна заменить своего мужа. Никто не возразил. Все видели, как отважно она сражалась, как валькирия, не уступая в бою мужчинам. Ее решимость, смелость и умение принимать решения внушали доверие и уважение.

Торкель же попросился отправиться вслед за ярлом на легкой лодке, чтобы попытаться предупредить его о засаде. С ним вызвался пойти Свен. Этого воина я помнила. Ярл ему доверял. Свен был одним из немногих посвященных в тайну моего лечения ярла после несчастного случая на охоте. Гуннхильд не возражала. Она понимала, что нельзя терять ни минуты. Мужчины, не мешкая, на легком карфи отправились вслед за ярлом. Теперь оставалось только ждать и молиться.

Спустя день, когда я, Эльза и Гертруда занимались рукоделием в одной из комнат дома ярла, к нам зашла Гуннхильд. Я сразу поняла, что она нуждается в нашей помощи и поддержке.

— Алана, — начала она, ее голос был тихим и тревожным. — Что нам делать, если Хроальд не вернется?

Я только сейчас поняла, что впервые услышала имя ярла. Все всегда называли его по занимаемой им должности, а про имя я даже и не задумывалась. Даже Гуннхильд всегда его называла ярлом, а сейчас, видимо, так сильно выбита из колеи, что назвала по имени.

Я тоже была очень расстроена, но старалась сдерживать себя, не думать о том, что Торвальда может уже не быть в живых. По щекам непроизвольно потекли слезы, которые я спешно вытерла.

— Мы должны уведомить конунга о сложившейся ситуации, — ответила я, стараясь говорить как можно более уверенно. — Он должен знать о предательстве ярла Эйрика и о его намерении захватить наши земли, — я впервые назвала эти земли “нашими”. Неужели я подспудно приняла это место как свой дом? Похоже, что да.

Гуннхильд нахмурилась.

— Кого мы можем отправить к конунгу? Нельзя оставлять деревню вообще без мужчин. Идти придется долго, а кто знает, что нас ждет?

В этот момент вперед выступила Гертруда.

— Я пойду, — сказала она, ее голос звучал твердо и решительно. — Из-за меня началась эта вражда. Из-за меня ярл Эйрик захотел уничтожить нашу деревню. Я не могу отсиживаться в стороне, пока остальные рискуют своими жизнями.

Мы с Гуннхильд переглянулись. На лице Гертруды читалась такая решимость, что спорить с ней было бесполезно.

— Это опасное путешествие, Гертруда, — сказала Гуннхильд. — Ты уверена, что готова к нему?

— Да, — ответила Гертруда. — Я должна это сделать.

— Хорошо, — ответила ее мать. — Тогда ты отправишься к конунгу. Я отдам тебе все необходимые припасы, правда, не смогу выделить охрану. Но помни, Гертруда, ты должна быть предельно осторожна. Не доверяй никому.

Девушка кивнула.

Боль комом застряла у меня в горле. Все, что я могла, — просто помочь собрать ей дорожную сумку. Я надеялась, что с нею все будет хорошо. Эта девушка заслуживала счастья.

Сердце мое сжималось от тревоги за Гертруду. Зная, что она отправляется в опасное путешествие, я постаралась помочь ей собраться в дорогу. Вместе с Эльзой мы складывали в дорожную сумку запасы еды, теплую одежду и оружие.

А я, в свою очередь, достала свои запасы трав. Я положила в маленький мешочек сушеный вереск, чтобы Гертруда могла заваривать чай, если почувствует усталость или тревогу. В другой мешочек — корень валерианы, он поможет успокоить нервы и заснуть в дороге. В третий — листья мяты, чтобы освежиться и взбодриться.

— Вот, возьми, — говорила, протягивая Гертруде мешочек за мешочком. — Это вереск, он поможет тебе согреться и усмирить дурные мысли. А это валериана, если будет совсем страшно, завари и выпей. Это поможет тебе заснуть. А это мята, если устанешь в дороге. Просто пожуй листик, и тебе станет легче. Главное, береги себя, Гертруда. Пожалуйста, будь осторожна и не доверяй никому.

Гертруда кивала и старалась все запомнить. Она внимательно слушала мои наставления, понимая, как важны мои советы. Она знала, что травы могут спасти ее жизнь в трудной ситуации.

В конце концов я не выдержала и расплакалась. Страх за Гертруду переполнил меня. Я обняла ее крепко-крепко и прошептала:

— Пожалуйста, вернись живой и здоровой, Гертруда. Вернись к нам. Ты нам нужна. Береги себя, слышишь?

Гертруда обняла меня в ответ и пообещала:

— Я вернусь, Алана. Обещаю. Я должна вернуться. Я не подведу вас.

Ее слова вселяли надежду. Я верила, что Гертруда сильная и смелая. Она справится со всеми трудностями и вернется домой.

На следующий день ранним утром Гуннхильд и я проводили Гертруду до окраины деревни. Солнце только начинало вставать, озаряя лес своим мягким светом. Гертруда была одета в простую дорожную одежду, с мечом на поясе и сумкой с припасами за плечами. Мы обнялись на прощание, и девушка с гордо поднятой головой отправилась по лесной дороге.

Я стояла и смотрела ей вслед, пока она не скрылась из виду за деревьями. Страх и тревога разрывали мне душу. Я не знала, что ее ждет впереди. Сможет ли она добраться до конунга? Успеет ли рассказать ему об опасности, нависшей над нашей деревней?

— Дойдет ли Гертруда? — спросила я у Гуннхильд, когда мы остались одни. — Вернется ли она живой и здоровой?

Гуннхильд посмотрела на меня своими пронзительными глазами. Я увидела в них уверенность и силу.

— Она дойдет, Алана, — ответила Гуннхильд уверенно. — Она моя дочь. Она сильная и умная. Она все сделает правильно. Даже не сомневайся, что все будет хорошо. Нельзя поддаваться страху, Алана. Мы должны верить, что все будет хорошо. Мы должны дождаться ее возвращения. И возвращения наших мужчин.

Я посмотрела на женщину и почувствовала, как в моем сердце крепнет надежда. Ее уверенность передалась мне. Я поверила, что Гертруда справится. Она вернется, и все будет хорошо. Мы выстоим. Мы обязательно выстоим. Эта деревня —