Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

— Нет! — кричала я. — Я не смирюсь! Я не поверю! Он жив! Он жив!

Ярл хотел что-то возразить, но его остановила Гуннхильд.

— Эльза, — позвала Гуннхильд, — отведи Алану в дом ярла. Ей нужно отдохнуть.

Эльза подошла ко мне и попыталась поднять меня с земли.

— Нет! — закричала я, вырываясь из ее рук. — Я не вернусь к вам в дом. Это не мой дом!

Я поднялась на ноги, вытерла слезы и посмотрела прямо в глаза ярлу Хроальду.

— У меня есть свой дом, — сказала я. — В том доме я буду ждать Торвальда. И он вернется. Я знаю это. Он вернется, потому что он обещал мне. Он обещал, что всегда будет рядом.

Мои слова звучали как заклинание, я пыталась убедить себя. Я сама не знала, откуда беру в себе силы говорить. Мое сердце было разбито, душа изранена, но я отказывалась верить в худшее. Торвальд жив. Он должен быть жив.

Я отвернулась от ярла и пошла прочь, в сторону своего дома. В сторону своей надежды. Шла, не чувствуя ни усталости, ни боли, лишь с одной мыслью в голове: "Он вернется. Я буду ждать его".

Мои ноги крепко стояли на земле. Все жгуты пережитых эмоций скрутились с нестерпимой силой внизу живота. Под сердцем начинала зарождаться новая жизнь — жизнь, подаренная Торвальдом. Не знаю откуда, но я была уверена, что я ношу его малыша, что я беременна. И теперь, когда мне объявили о его гибели, я знала точно, что должна выжить ради нашей новой жизни. Ради продолжения Торвальда.

Доковыляв до дома, я села на пороге, обхватив колени руками, и закрыла глаза. Передо мной яркими картинками проносились воспоминания о Торвальде. Его улыбка, его голос, его прикосновения… Все это было так реально, так живо, что я не могла поверить, что его больше нет рядом.

Я вспоминала мгновения, прожитые с ним рядом.

А теперь… Все рухнуло в один миг. Все мечты разбились о скалы реальности. Торвальда больше нет. Я осталась одна.

Но я не сдамся. Я буду ждать его. Буду верить в его возвращение до последнего вздоха. Знаю, что он жив. Чувствую это.

Встала с порога и вошла в дом. Дом, который хранит память о Торвальде. Дом, в котором я буду ждать его возвращения.

Я осмотрелась вокруг. Все напоминало о нем. Его вещи, его инструменты, его оружие… Каждая мелочь была пропитана его духом.

Сердце сжалось от боли. Слезы снова потекли по моему лицу. Я подошла к его кровати, прикоснулась к его подушке. Запах Торвальда, слабый, но все еще ощутимый, ударил в нос, вызывая новую волну рыданий. Я упала на кровать, обняв подушку, и зарылась в нее лицом, пытаясь вдохнуть его аромат, удержать его рядом хотя бы так. Время будто остановилось, превратившись в бесконечную череду воспоминаний, боли и безнадежности.

Но потом я вспомнила о ребенке. О новой жизни, что зарождалась во мне. И эта мысль, словно луч солнца, пробилась сквозь мрак отчаяния. Я должна жить. Ради него. Ради Торвальда, который теперь будет жить в нашем ребенке. Я должна быть сильной, чтобы воспитать его достойным его памяти.

Поднявшись с кровати, умыла лицо холодной водой, прогнала слезы и решила действовать. Первый шаг — запасы. Нужно убедиться, что у меня достаточно еды и всего необходимого, чтобы пережить зиму. Потом — защита. Мой дом, а теперь и дом моего ребенка, должен быть в безопасности.

Я начала разбирать вещи, наводить порядок, ощущая, как с каждым движением ко мне возвращается контроль над собственной жизнью. Боль никуда не делась, она осталась глубоко внутри. Но я научилась жить с ней. Я научилась превращать ее в силу, в решимость, в отчаянную готовность бороться за свое будущее и будущее моего ребенка. И я буду ждать. Я буду жить, любить и надеяться, пока последняя искра надежды не угаснет в моем сердце.

Глава 17

Солнце робко заглядывало сквозь щели в ставнях, напоминая, что даже после самой темной ночи наступает рассвет. Просыпалась я с давящей тоской в груди, как обычно. Но каждый новый день нужно было прожить, и я заставляла себя подняться.

Боль от потери Торвальда не утихла, но я научилась прятать ее глубоко внутри, находить маленькие поводы для радости в повседневных делах. Сегодня нужно помочь старухе Хельге и приготовить ей мазь от боли в ногах, а потом отнести наваристый бульон больному мальчугану вместе с укрепляющим отваром из трав. Жизнь продолжалась, и я должна быть сильной. Ради себя, ради памяти о Торвальде.

Вечером, после всех хлопот, я сидела у окна и смотрела, как солнце медленно тонет за горизонтом. Воспоминания о Торвальде нахлынули с новой силой — его заразительный смех, его крепкие объятия, его уверенный взгляд, от которого мне становилось спокойно и тепло.

— Он обязательно вернется, я знаю, — прошептала в темноту, то ли убеждая себя, то ли надеясь, что он услышит. В такие моменты мне казалось, что он рядом, его тепло и поддержка ощущались как никогда остро.

А потом меня вызвал к себе ярл. Обычно он общался со мной через посыльных или через Гуннхильд, и это меня насторожило.

"Что ему от меня нужно?" — промелькнула тревожная мысль, но я постаралась собраться с духом и начала готовиться к визиту.

Надела свое лучшее платье, простое, но аккуратное. Пригладила выбившиеся пряди волос и попыталась придать лицу спокойное выражение. Когда я вошла в залу, ярл восседал на своем троне, окруженный советниками. Гуннхильд стояла чуть поодаль, и в ее глазах я заметила какое-то беспокойство.

— Алана, — начал ярл своим громким и властным голосом, — мы видим, как ты заботишься о людях, как помогаешь всем нуждающимся, даже пленным, и Свен говорит о тебе только хорошее. Ты сильная и мудрая женщина, и поэтому я решил… — он замолчал на мгновение, будто подбирая слова, — я хочу видеть тебя частью нашей семьи. Я предлагаю тебе выйти замуж за Свена.

Свена?

Да я его почти не знаю! От неожиданности я чуть не лишилась дара речи. Выйти замуж за другого, когда мое сердце все еще принадлежит Торвальду? Это выше моих сил.

Слова ярла обрушились на меня как снежная лавина. Замуж за Свена? Это казалось кощунством, предательством памяти Торвальда. Я попыталась собраться с мыслями, прежде чем ответить, чтобы не наговорить лишнего, не оскорбить правителя.

— Ярл, я благодарю вас за оказанную честь и за заботу о моей судьбе, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уважительно. —