Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Это было ошеломляющее открытие, даже более ошеломляющее, чем ее освобождение из клетки и спасение от петли. Она не могла думать ни о чем другом. Кто она? На что она способна? Кем были ее родители? Эти мысли не давали ей покоя, пока расаланцы скакали по холмам и лесам, стараясь не попасться на дороге. Когда она пыталась что-то спросить у Мэриан, та шикала на нее или уносилась на лошади подальше. Ранульф, как маленький, подпрыгивал перед ней в седле.

Но вот они добрались до места, и Мэриан сразу же занялась делами. Она поговорила с подчиненными, послушала их рапорты, попробовала похлебку от повара, а потом молча ушла вглубь пещеры.

Шаска сидела на бревне у костра рядом с Ранульфом. Квилтер с Рорком занимались лошадьми, охранники стояли на постах. Вокруг были еще люди, каждый занимался своими делами – всего человек десять. Сидевший рядом с Ранульфом и Шаской повар ни на кого не обращал внимания, его интересовал только котелок и булькающее в нем варево.

– Можно попросить у вас похлебки? – спросил Ранульф. – Я очень голоден, а пахнет так вкусно.

Ранульф втянул носом воздух и плотнее закутался в плащ, что дала ему Мэриан. С задачей заглушить тошнотворный запах искателя приключений плащ справлялся вполне сносно.

– Еще не готово, – буркнул повар, зыркнув на них. – Вы и так уже долго ждете. Еще несколько минут ничего не изменят.

Потом он хохотнул. Шаска знала, что расаланцы – народ добродушный и не стесняются подшучивать над собой и другими просто веселья ради. Она уже видела, как Ранульф легко переходил от шутливого хвастовства к самобичеванию, да и у Мэриан, какой бы строгой она ни казалась, всегда наготове была какая-нибудь шуточка.

– Ну что ж, дружище, если я умру после всего, что со мной приключилось, стану призраком и буду вас доставать, – ответил Ранульф.

Повар пожал плечами.

– Ну и ладно. Две мои жены-покойницы и так прекрасно с этим справляются. Чем меня может напугать такой доходяга?

– О, вы сами узнаете, если не дадите похлебки.

– Как будет готово, так и дам.

Пока Ранульф и повар продолжали обмен любезностями, Шаска осматривала пещеру, уходившую далеко в темноту, где виднелись несколько палаток из китовых шкур, которые едва освещал костерок. В глубине пещеры она увидела Мэриан и еще несколько невысоких фигур. Солнце зашло, воздух остыл, и окружавший пещеру лес погрузился во мрак.

В конце концов Ранульфу наскучила перебранка с поваром, и он с тяжелым вздохом повернулся к Шаске, надеясь отвлечься разговором с кем-то более юным и менее ворчливым.

– Хочешь что-нибудь спросить? – сказал Ранульф. – У тебя в голове наверняка крутится куча мыслей.

Шаска кивнула.

– Это еще мягко сказано, Ранульф. Я…

– Ранульф! – перебил ее скрипучий голос старого повара. Они оба обернулись и увидели, что тот заинтересованно разглядывает Ранульфа. – То-то я подумал, что лицо знакомое. Ранульф Шектон! Боги, что с тобой случилось?

– Да так, долгая история, – ответил Ранульф. – Но я тебе ее расскажу, если ты нальешь мне чего-нибудь в тарелку.

Лицо повара вновь приобрело невозмутимое выражение.

– Когда будет готово, тогда и налью.

Ранульф хотел было что-то сказать, причем, судя по выражению его лица, что-то крепкое, но тут из глубины пещеры появилась Мэриан, а за ней четыре девушки примерно того же возраста, что и Шаска, а может, и младше. Они были одеты как служанки, выглядели грязными, немного испуганными и такими же потерянными, как она. Мэриан велела повару разложить по тарелкам пахнущее фазанятиной рагу и раздала еду девочкам. Шаска смотрела на все это и пыталась понять, что происходит.

«Они такие же, как я, – подумала она. – Служанки. Внебрачные дети. Сталерожденные…»

Мужчины вышли вперед, им тоже выдали миски с рагу. Они быстро все съели и сразу вернулись на свои места. Мэриан отвела девочек в сторону и усадила их на плоский камень, принесла теплые плащи. Когда она смотрела на них, ее строгий вид становился мягче.

Повар тем временем наполнил последние миски. Ранульфа он оставил напоследок.

– Не торопись, Ранульф, – сказала Шаска, когда тот получил свою миску. – Ты долго голодал, так что ешь медленно.

Ранульф кивнул и принялся за рагу.

– Ну что, нравится? – спросил повар с хитрой улыбкой. – Стоило ждать, мастер Шектон?

Ранульф промолчал. Он ел с аппетитом, и это было лучшим ответом.

Пока Шаска уминала свое рагу за обе щеки, она не могла отвести глаз от девочек, которые сидели по другую сторону. Они держались скромно, нервничали – типичные служанки, среди которых она провела всю жизнь. Девочки поглядывали на Шаску и, вероятно, видели то же самое. Как бы Шаске ни хотелось думать, что она сильная, что испытания ее закалили, она знала, что они оставили и другие следы.

Наконец Мэриан вернулась, тоже взяла миску. Сев у костра, быстро расправилась с едой. Затем встала, откинула свой серый плащ за широкие плечи и посмотрела на Шаску.

– Тебе не холодно? – Это были первые слова, которые она произнесла за последние три часа.

– Нет.

– Устала? Сможешь прогуляться?

Шаска кивнула.

– Тогда я принесу тебе одежду. На улице будет намного холоднее, а тебе с твоим кашлем надо поберечься.

Мэриан ненадолго исчезла и вернулась с курткой из овчины, грубой и дешевой, но теплой. Когда солдаты схватили Шаску в Окуневой заводи, они отобрали у нее и оружие, и одежду, и вообще все ценное, что при ней было. Она очнулась в клетке почти голая, а накануне провела ужасно холодную ночь. Так что куртка пришлась как нельзя кстати.

Они вместе вышли в лес за пещерой. Вокруг росли редкие дубы и буки, земля была мягкая после дождя. Шли молча. Мэриан вела Шаску к поляне, где в лунном свете блестел пруд. Его края обрамляли кустарники и высокие ивы, склонившиеся над водой и словно любующиеся своим отражением. Узкие листья легко скользили по поверхности воды. Небо было чистым, звезды сияли, словно кто-то истыкал черное полотно булавками и поднес с обратной стороны свечу. Тишина. Шаске хотелось, чтобы Мэриан заговорила первой.

Наконец та оторвалась от воды и посмотрела на Шаску голубыми глазами.

– Посмотри на воду, – сказала Мэриан. – Что ты видишь?

Шаска прищурилась и взглянула на пруд.

– Луну, – ответила она. – Звезды. Тени деревьев. Красиво.

– Отражения, да, – кивнула Мэриан. – И это то, кем ты всегда была. Отражением истинной себя. – Она наклонилась, подняла камень и бросила его в воду. Пошла рябь, нарушая очертания луны, заставляя звезды двигаться. – Отражения слабы, ими легко манипулировать. Они всего лишь тень чего-то более сильного, более могущественного. И ты, Шаска,