Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

– Легко, – ответил Ранульф. – Я бывал в ситуациях и похуже, леди Пэйн.

– В это мне верится с трудом. Придется вам ехать со мной. Если посадим вас на тукоранского коня, от напряжения вы потеряете сознание и задержите нас. К счастью, вы легкий, как ребенок, так что моя лошадь сможет выдержать нас обоих. Давайте, не торопитесь, но и не тормозите нас. Иначе я сама закончу историю ваших приключений.

Ободренный Ранульф, кряхтя и распространяя отвратительный запах, осторожно поднялся на нетвердых ногах и, шатаясь, двинулся к выходу из клетки. Мэриан помогла ему спуститься. Квилтер и Рорк, крепкие и выносливые, уже занимались лошадьми, заталкивая в седельные сумки все, чем успели разжиться. Мэриан протянула Ранульфу плащ, чтобы тот согрелся, а заодно чтобы избавить всех от ужасного запаха.

Двое мужчин тем временем вернулись к убитым солдатам. Они достали из-под плащей бутылки и начали поливать трупы какой-то прозрачной жидкостью, потом взяли кремень и высекли искру. Через несколько секунд тела и отрубленные конечности вспыхнули ярким пламенем. Наверное, расаланцы пытались замести следы и запутать преследователей, если таковые найдутся.

– Ворвань. Китовый жир, – протянул Ранульф, пока Мэриан устраивала его на своем коне. – В телах этих водяных колоссов есть все, чем пользуются люди. Пища, оружие, одежда, лекарства. Видишь, Шаска. Охота на левиафанов – не просто развлечение. Эти глубинные чудища дают нам изобилие ресурсов. Поэтому наша культура связана с ними.

– Я знаю, – ответила Шаска. – Отсюда и ваш герб: кит, пронзенный копьем, на фоне восходящего солнца.

– Так и есть. – Ранульф перевел взгляд на Мэриан. – И вы не хотите проверить?

Мэриан посмотрела, как он подался вперед, рискуя свалиться с седла.

– Проверить что, мастер Шектон?

Улыбка Ранульфа не дрогнула. Он скользнул взглядом по клинку на поясе Мэриан.

– Вы ведь пришли за ней, потому что она Сталерожденная. Я не вполне уверен, как именно вы это поняли, но лишь это может объяснить ваше стремление ее забрать.

Шаска посмотрела на Ранульфа с удивлением и расхохоталась. Она уже привыкла к его необычному чувству юмора и принимала все его слова за шутку.

– О чем вы, Ранульф? Я не Сталерожденная.

Ранульф кивнул, будто он все понял.

– А я полагаю, что именно так. Я сразу подумал об этом, но когда ты рассказала об убийстве лорда Куинтана, мои догадки подтвердились. – Он еще раз кивнул сам себе. – Я думаю, твой отец был северянином, рыцарем Клинка. Может, из Изумрудной гвардии или даже из рыцарей Варина. А твоя мать, скорее всего, была служанкой в его поместье. Очевидно, женаты они не были. Такое постоянно случается. Отец, скорее всего, погиб на войне. Если судить по твоему возрасту – в самом ее конце. Тебя забрали у матери и воспитывали как служанку в другом доме. – Он вздохнул. – Такое происходит чаще, чем ты думаешь. Многие дети Сталерожденных растут без отцов и не знают, кто они на самом деле. – Ранульф повернулся к Мэриан. – Поэтому вы здесь, леди Пэйн. Чтобы ее завербовать. Лучше бы вам разобраться с этим сейчас, пока мы не пустились в долгое путешествие.

Шаска смотрела на Шектона. Ее сердце колотилось как бешеное.

«Сталерожденная? Этого просто не может быть».

– Вы и вправду так проницательны, как о вас и говорят, – заметила Мэриан, качая головой. – Полагаю, иногда эта проницательность выходит вам боком. В текущих обстоятельствах, кажется, все и так понятно. Шаска?

Шаска очнулась из оцепенения. Мэриан вытащила из ножен клинок и протянула ей.

– Возьми, – сказала Мэриан. – Посмотрим, подойдет ли по размеру.

Шаска неуверенно потянулась к кинжалу дрожащими пальцами. Представила, как лезвие тянет ее к земле. Представила, как падает в унизительной позе, испачканная грязью.

«Это же уловка», – решила Шаска.

Она приготовилась уронить кинжал, когда Мэриан передаст его ей. Так можно избежать насмешки. Шаска протянула ладонь и небрежно схватилась за рукоять, готовясь ее отпустить.

Но случилось невероятное. Когда ее пальцы коснулись рукояти, она почувствовала нечто странное и удивительное: тепло, силу, спокойствие. Она задержала дыхание и закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела, что Мэриан не держит кинжал. Клинок из божественной стали лежал в руке Шаски, почти невесомый.

«Я Сталерожденная», – подумала Шаска, глядя на кинжал, который как будто ожил. Его края испускали серебристый дымок.

– Я Сталерожденная, – сказала она дрожащим голосом. Ее взгляд стал таким же безумным, как у Ранульфа. Ранульф и Мэриан смотрели на нее с понимающими улыбками.

В тот момент Шаска чувствовала себя живой, как никогда раньше. Словно до этого обитала в каком-то тумане, ничего не видя и не слыша, и каждый шаг давался ей с трудом. А теперь все изменилось. Воздух стал свежим и сладким, а земля под ногами – твердой и надежной.

И на одно волшебное мгновение Шаске показалось, что жизнь только начинается.

Глава 20. Йоник

Йоник сидел в темном углу тихой таверны в деревушке на юге Каменных холмов. В воздухе витал дым от трубок стариков, сидевших за столом напротив. Старики хмуро переговаривались и пили. В другом углу нахохлились еще несколько человек – путешественники и бродяги, не жаждавшие общения. В прокуренной таверне царила усталость, и это настроение полностью соответствовало состоянию Йоника.

Раздались шаги. Йоник отвлекся от своих мыслей и увидел рядом встревоженного трактирщика. В своем черном плаще Йоник словно сочился темнотой изнутри, поэтому хозяин, видимо, почувствовал себя неуютно.

– Еще кружечку эля, странник? – спросил он дрожащим голосом.

Йоник кивнул и выложил из складок плаща полсикля. Трактирщик схватил монету и убежал, но быстро вернулся с новой кружкой, поставил ее на стол и, шаркая, ушел. Йоник даже не взглянул на него. Он устроился в углу, чтобы видеть все: столы, стулья и посетителей. Время от времени последние с подозрением косились на Йоника, и из-за него несколько человек ушли из таверны раньше времени. Тем, кто остался, было все равно.

Йоник отхлебнул эля. Из третьей по счету кружки. Он нечасто себе такое позволял. В Крепости Теней никогда не напивались, и Йоник чувствовал, как алкоголь начинает действовать: движения становились медленнее, усталость – сильнее. Обычно он терпеть не мог это ощущение, но сегодня упивался им.

«Трус», – прозвучал голос у него в голове, и Йоник вспомнил, как Амрон Дэйкар смотрел на него перед смертью. В его глазах читались ненависть, злоба и презрение. Йоник сделал еще глоток эля, пытаясь отвлечься от мыслей. Прошло всего ничего – меньше двух дней – с тех пор, как