Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Ранульф кивнул. Он выглядел отягощенным тревогами, как человек, который не завершил свою миссию, и его неизменная жизнерадостность начала испаряться, что огорчало Шаску. Он был ее единственной поддержкой в этой скрипучей прогнившей телеге, не давал ей отчаяться, пока они медленно и неотвратимо приближались к Двоеречью. Они прибудут туда завтра, и одна только мысль об этом пугала ее.

– Ранульф, расскажите мне еще одну историю, – попросила она, надеясь отвлечь его от грустных мыслей и напомнить о том, чего он успел достичь. – Какую-нибудь интересную, чтобы не было грустно. Про Юг, про море и пляжи. Про пальмы и улыбки.

Настроение у Ранульфа сразу улучшилось.

– Да, в Лумаре люди очень приветливые, – сказал он. – Они всегда улыбаются, величают солнце, луну и звезды. Конечно, и там есть свои беды, но все же жизнь намного лучше, чем здесь. Что ты хочешь узнать, дорогая? Может, хочешь послушать об Араматии, стране твоих предков?

Шаска нахмурилась.

– Вы решили, что кто-то из моих родителей был из Араматии?

– Предполагаю, что такое вполне возможно. Твой цвет кожи больше напоминает араматийский, но с примесью нашего северного оттенка. Те, кто живет южнее, в Пайсеке и Лумаре, немного темнее. Конечно, я могу ошибаться, но я бы все же сказал, что ты наполовину араматийка. – Ранульф внимательно посмотрел на нее. – И, если уж на то пошло, я бы сказал, что оттуда была твоя мать.

– Почему вы так думаете?

– Это просто предположение, основанное на моем опыте. Итак, слушай. – Он ласково улыбнулся ей и на мгновение задумался, пытаясь вспомнить что-нибудь увлекательное. – В Араме со мной приключилась любопытная история. Познакомился я там с одним человеком, который утверждал, что он из Патриотов Лумары, но эта история скорее про заговоры и интриги – возможно, она будет тебе не по душе.

– Слушать про приключения мне нравится больше, – призналась Шаска. – Но вы прежде не рассказывали про Патриотов Лумары. Кто они?

– О, это такая группа людей, которые хотят захватить империю и вернуть ее в старые времена. Все дело в религиозных разногласиях. Как ты знаешь, сейчас в империи царит мир, он установился, когда кончилась Война континентов. Так вот, Патриоты считают, что павшая богиня Лумара не была такой доброй и миролюбивой, как все думают. Они уверены, что она хотела отомстить северянам за то, как варварски они относились к природе. Но это просто фанатики. У них, конечно, есть сочувствующие, но в целом их никто не поддерживает. Большинство людей хотят, чтобы в империи был мир.

– А вы как считаете? – заинтересованно спросила Шаска. – Думаете, то, как мы охотимся на все, что видим, оправдывает их ненависть к нам?

Ранульф задумчиво вздохнул и покачал головой.

– Нет, это идеологические разногласия, которые невозможно устранить. Просто у северян и южан разное отношение к фауне этого мира, и эта разность проистекает от самих богов. Ну, если ты в это веришь.

– А вы верите?

– Верю, – кивнул он. – Агарат и Лумара подарили своим последователям способность общаться с животными. Связующий камень – это дар Агарата, полученный из его тела. Это отпечаток его силы, который позволяет Огнерожденным – или Неборожденным, как их называют некоторые, – управлять великими драконами, которыми в принципе невозможно управлять. Люди и существа, населяющие империю, связаны, таково наследие Лумары. На Севере все по-другому. Вандар оставил своим людям божественную сталь, боевой дух и любовь к дракам. Тукор был умелым кузнецом и хозяином земли, а его народ под предводительством Илита мог построить что угодно. Расалан дал моим сородичам возможность управлять волнами и заплывать в такие места, куда не сможет добраться никто другой. Говорят, некоторые расаланцы могут задерживать дыхание на полчаса, чтобы нырять на глубину, сражаться с морскими чудищами и добывать сокровища из пучин. Можно сказать, что северяне созданы охотиться и убивать, им даже дали инструменты для этого.

Так кто прав? Никто? Все? Мы просто идем своим путем, который проложили не только наши предки и полубоги, которые создали мир, но и сами боги. Это же естественно, и поэтому, хоть меня и восхищает, как южане относятся к своим зверям, я все равно верен себе. По правде говоря, для меня нет ничего интереснее, чем охота на левиафана. На Юге такое считают отвратительным, а мне приносит огромное удовольствие.

– Вы думаете, это нельзя изменить? – спросила Шаска. – Мы такие, какие есть, и все?

Он улыбнулся.

– Ну, не все так просто. Конечно, люди могут отказаться от своих естественных желаний, но как народы мы похожи на реку: можем на время выйти из берегов, но в конце концов всегда возвращаемся в русло.

– А как быть мне? Я ведь и с Юга, и с Севера. Что для меня естественно?

– Интересный вопрос. И тут мы подходим к обсуждению, которое мне по душе. Что определяет человека – природа или воспитание? Ты ведь всю жизнь прожила на Севере, поэтому обладаешь чертами, характерными для этих мест. Ты ведь охотишься, не так ли?

Она кивнула.

– И тебе нравится?

Шаска задумалась.

– Я бы не сказала, что охота мне нравится. Я убиваю, потому что должна: охота кормит мою семью. – Она вспомнила об Оррине, Ллане и Дэле, и на нее нахлынула грусть, но она не хотела поддаваться печали и спешно продолжила: – Но разве это не другое? Я знаю, что на Юге до сих пор охотятся и убивают животных, ведь им нужно регулировать популяцию. Но одно дело – разводить скот, и совсем другое – охотиться ради забавы. Я бы убила животное, только если бы оно угрожало мне или моей деревне. Если бы волк напал на меня или моих близких, я бы не задумываясь пустила в него стрелу, но не стала бы убивать зверя просто так, ради развлечения или славы.

Ранульф улыбнулся.

– Похоже, ты уже думала об этом. Тогда позволь мне продолжить. – Он слегка прищурился. – Что ты почувствовала, когда убила лорда Куинтана?

Шаска удивилась и задумалась.

– Я не чувствую себя виноватой, – ответила она после паузы. – Он это заслужил. Я защищалась.

– Верно. А его смерть? Она была быстрой? Ты нанесла один удар, так?

Шаска кивнула.

– Да. В бок.

– И ты знала, куда бить, чтобы все прошло быстро и тихо.

– Так и есть. Это…

– Инстинкт?

– Наверное. Или удача.

– А как лезвие лежало в твоей руке? Ты чувствовала себя естественно?

Шаска уставилась на Ранульфа, а тот лишь улыбнулся.

– Ты раньше встречалась с илитианской сталью?

Шаска нахмурилась и опустила взгляд. Она не понимала, к чему он клонит.

– До того, как я начала