Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

и он был в прекрасном настроении, когда вернулся в отель в четыре утра. Он снисходительно улыбнулся виду нетронутой постели Малыша Антона, рухнул в свою собственную и проспал сном чистой добродетели до полудня.

Проснувшись, первой его мыслью была Соня Лу. Подняв трубку, он крикнул клерку:

— Гутен утро! Это Папа Шиммельхорн. Я хочу поговорить с Лулу!

— Мисс Миквик выехала два часа назад, — ответил невыразительный нантакетский голос. — Руководство отеля хотело бы знать, когда вы намерены последовать её примеру.

— Шта? Кукушка на животе — такая красивая! — фспорхнула и исчезла, возмошно, навсегда. Куда она пошла?

— Адреса для перенаправления нет, — огрызнулся телефон. Затем оскорбительно щёлкнул, и наступила тишина.

Папа Шиммельхорн положил трубку на рычаг. Он сразу понял, что его магнетическая личность оказалась слишком сильной для Лулу. Она пробудила скрытые страсти, которых та испугалась, и сбежала. С сожалением он надеялся, что бедная девушка никогда не осознает, что она упустила.

Он сел и потянулся, намереваясь дать Малышу Антону полезный совет о жизни и женщинах — и обнаружил, что тот всё ещё пребывает в отсутствии.

«Ах, ладно, — подумал он, — мальчишки всегда будут мальчишками. Наверняка он сейчас целуется и ласкается с какой-нибудь старшеклассницей, как маленькие голубки — так мило!

Преисполненный сентиментальности, он оделся, расчесал бороду и пошёл обедать. По пути ему бросился в глаза заголовок:

КРАСНЫЙ ДИПЛОМАТ АРЕСТОВАН c порнографическими открытками. «Империалистический заговор» — заявляет атташе Третьего мира.

Он присмотрелся внимательнее.

«12 июля [читал он]. Педро Гонсалес Попопофф, представившийся атташе по культуре Центральной Америки, в настоящее время находится в тюрьме Атлантик-Сити по обвинению в хранении трёх дюжин порнографических открыток, описанных арестовавшими его офицерами как „самые горячие, из всех, что мы когда-либо видели. Приятель, такого не найдёшь даже в книжном магазине для взрослых“. Попопофф был задержан вчера по наводке неопознанного подростка, к которому якобы обратился как к потенциальному покупателю. Он был...»

Далее в новостной статье говорилось, что все центральноамериканские посольства отрицают какое-либо знакомство с Гонсалесом Попопоффым; русские прямо заявили, что он агент ЦРУ; красные китайцы чётко идентифицировали его как лакея московских ревизионистов, Банды четырёх и огромного тайваньского конгломерата.

— Ц-ц-ц, как интересно, — сказал Папа Шиммельхорн, продолжая свой путь, чтобы провести остаток дня на променаде и пляже в окружении хихикающей свиты в мизерных бикини, каждой из которых он любезно позволял подёргать себя за усы, пощупать гигантские бицепсы и украдкой поцеловать.

И все прочие дела властно завладели его вниманием только после ужина, когда он в мечтательном состоянии возвращался в отель. Из-за угла вынырнул серый джип, резко затормозил и, проехавшись юзом, остановился рядом. Двое сидевших в нём патрульных береговой охраны посмотрели на него с некоторым удивлением.

— Я полагаю, вы Папа Шиммельхорн? — сказал один из них.

— Йединстфенный и непофторимый, малшик — я самый!

— Запрыгивай на борт, папуля. Поедешь прокатиться. Ты очень нужен флоту.

— Убирайтесь! — со смехом сказал Папа Шиммельхорн, отступая на шаг. — Мне не нрафятся эти смешные штаны. Альзо я слишком стар.

— Послушай, папуля. — Джип нетерпеливо фыркнул. — Мы не собираемся тебя вербовать. К тебе в отель спешит большое начальство. А теперь кончай нести чушь и поехали.

— Ах, это софсем другое дело. — Папа Шиммельхорн сразу догадался, что капитан Оттер нуждается в помощи. — Он хочет спросить меня, как ему поймать дефочку. Конечно, я еду!

Он запрыгнул в машину. Джип рванул с места. С бородой, развевающейся на ветру, его доставили обратно в «Лорелею», где береговые патрульные проводили Папу прямо до его двери.

Он вошёл размашистым шагом.

— Штош, морячок, — прорычал он, заметив капитана Персея Оттера, — наконец ты обрёл здрафый смысл! Скоро, когда я научу тебя, дер вумены будут бегать за тобой, как мухи. — Его взгляд переместился вправо. — И ты прифёл друга! — радостно воскликнул он, — фесёлого Смоляного Джека{33}! Гут, мы и ему найдём парочку. — Он посмотрел им за спины. — О, хо-хо-хо! А фот и Малышш Антон, этот осорной малшик, который гулял фсю ночь.

Капитан Оттер поднялся. От лёгкой морской болезни у него слегка позеленели жабры. Он выглядел так, будто провёл несколько лет под гниющим бушпритом в Саргассовом море.

— Мистер Шиммельхорн, — героически попытался улыбнуться Оттер. — Это капитан сэр Себастьян Коббл, командующий кораблём её величества «Впечатляющий», который сейчас стоит на якоре в море.

Папа Шиммельхорн и капитан Коббл пожали друг другу руки, выразив взаимное удовольствие.

— Умный у вас парень, — сказал сэр Себастьян, указывая на Малыша Антона своей трубкой. — Ужасно хорошо информирован. Мы обсуждали контрабанду. Очень увлекательно — интересуюсь ею с детства.

— Он есть разфит не по годам, — похвастался Папа Шиммельхорн. — Это у нас семейное. Я сам...

Капитан Персей Оттер поспешно вмешался:

— Боюсь, я не смог ясно изложить нашу цель. Это не… э-э, развлечение. Возникли определённые… хм… трудности на заводе, и, короче говоря, ха-ха, мы теперь хотим, чтобы вы как можно скорее починили имеющийся у вас узел и немедленно установили его на борту «Впечатляющего».

— Ха, значит, зафод обделался? — засмеялся Папа Шиммельхорн. — Я ше фам говорил. Ну, не фолнуйся, морячок. Теперь мы едем прямо ф Принстон. Трузья Альберта починят это, мошет быть, фсего за неделю.

— Неделю? — Капитан Оттер мрачно подумал о своём номере в списке на повышение. — Это чрезвычайная ситуация. Вы должны сделать это к завтрашнему полудню. Пожалуйста, мистер Шиммельхорн.

— Это нефосмошно. Фнутренняя часть фсё ещё снаружи. Йа достану штуковину и покашу фам, почему...

Малыш Антон неловко заёрзал.

— Эй, папаша...

— Ш-ш-ш, Малышш Антон. Когда я занят, не перебифай. — Папа Шиммельхорн, стоя на коленях, искал что-то под своей кроватью. — Как странно! Я спрятал коробку ис-под обуфи здесь, прешде чем уйти, потому што это секрет. Где же она?

— Папаша...

— Заткнись! Мошет быть, она с тругой стороны...

— Папаша, — сказал Малыш Антон, — ты бы лучше встал. Твоей обувной коробки там нет.

Наступила жуткая тишина.

— Как ты думаешь, где я был всю ночь? Эта твоя Соня Лу охотилась за ней — она была шпионкой. Я продал её ей... — Малыш Антон ухмыльнулся и облизнул губы, — но не за деньги, папаша. Ух-ух.

— Што? — взревел Папа Шиммельхорн.