Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

— Невероятно! — воскликнул капитан Коббл, окончательно испортив ещё один мундштук трубки.

— Измена! Хладнокровная измена! — выдохнул капитан Персей Оттер, становясь ещё более бледным, чем прежде.

— Ой, не выпрыгивайте из штанишек. — Малыш Антон оставался невозмутимым. — Я хорошо запечатал ту коробку из-под обуви. Держу пари, она сейчас уже на полпути в Европу. Но никакой штуковины они там не найдут. За кого вы меня держите? — Он указал на голый гвоздь, торчащий из стены. — Неужто в часах с кукушкой есть что-то секретное? — спросил он.

Капитан Оттер вытер холодный пот со лба. Его мимолётное видение следственных комиссий и военно-морских судов начало рассеиваться.

— Ты… ты хочешь сказать, — заикаясь, произнёс капитан, — что она всё ещё здесь?

— Прямо в папашином саквояже, — выпятил грудь Малыш Антон. — Похоже, я довольно сообразительный, а, кэп?

Папа Шиммельхорн полез в саквояж. Он мгновенно нашёл серебряный овоид. Полез снова, пошарил вокруг — и вытащил руку пустой.

— Но здесь только полофина, — нахмурился он. — Где фсё остальное?

— А, это, — высокомерно улыбнулся Малыш Антон. — Я починил её, гений. Вставил обратно внутрь, туда, где ей место.

— Нефосмошно! — воскликнул Папа Шиммельхорн.

— Ладно, можешь мне не верить. — Насмехаясь, Малыш Антон протянул руку. — Дай мне.

Он взял Сборку М. Его глаза скосились совершенно устрашающим образом. Пальцы сделали одно быстрое любопытное движение...

И вот трубка, вместе с часовым механизмом, снова оказалась снаружи.

— Держу пари, вы не знаете, как это делается! — бросил он им вызов.

Но капитана Персея Оттера это не заинтересовало.

— Мальчик мой, — сказал он не без эмоций, — эти мелкие технические детали могут подождать. Ты отлично справился. Я лично упомяну тебя в своём отчёте. Но сейчас у нас есть важное дело. — Он постучал по своим часам. — Нам лучше отправляться.

И когда они направлялись к морю и Е. К. В. «Впечатляющему», он сказал себе, что теперь, по крайней мере, их неприятности закончились.

Он забыл о латунных шестернях в трубке.

***

Через тридцать шесть часов после того, как Папа Шиммельхорн и Малыш Антон вышли в море, из Вашингтона прилетел начальник военно-морских операций. В сопровождении двух измотанных сотрудников госдепартамента он ворвался в кабинет того вице-адмирала, который так осложнил жизнь капитану Оттеру, и в самом недружелюбном тоне, какой только можно представить, спросил:

— Ну?

Вице-адмирал вздрогнул и ничего не ответил.

— Говорите, Марлинсон. Вы в курсе, что британцы — наши союзники, не так ли? Вы понимаете, что, как и большинство мореплавателей, они предпочитают, чтобы их военные корабли оставались на плаву? И надеюсь, признаёте, что в наших интересах помочь им в этом?

— Д-да, сэр, но...

— Позвольте напомнить вам, Марлинсон, что Оттеры служат во флоте со времён революции? Вы, конечно, слышали о коммодоре Колумбусе Оттере, который завёл свою эскадру в реку Саскуэханна и исчез — подвиг, который не смог повторить ни один другой офицер? И о коммандере Левиафане Оттере, который утонул вместе с монитором «Магвамп» в гавани Чарльстона в 1863 году, будучи совершенно уверен, что заходит в Портленд, штат Мэн? И о лейтенанте Ахаве Оттере, который столь ясно продемонстрировал нецелесообразность погружения подводных лодок с открытыми люками? — Он повысил голос. — И зная всё это, Марлинсон, — проревел он, — вы приказали капитану Персею Оттеру ПОДНЯТЬСЯ НА БОРТ КОРАБЛЯ!

Вице-адмирал пристыженно опустил голову.

— И не просто на какой-то там корабль. Прекрасно зная о его примечательной внешности, вы приказали ему взойти на борт британского корабля...

Начальник военно-морских операций продолжал в том же духе ещё несколько минут, сетуя на изнеженный век, запрещающий такие живописные и полезные обычаи, как килевание и порка на палубе. Затем произнёс:

— Марлинсон, — сказал он, — Е. К. В. «Впечатляющий» забрал ваших людей в среду, в 22:04. В 23:18 мы получили странную радиограмму. В ней говорилось: СКАНЕР РАБОТАЕТ ТЧК ВЫХОДИМ В МОРЕ ДЛЯ БОЛЕЕ МАСШТАБНЫХ ИСПЫТАНИЙ ТЧК ПРИБЫТИЕ НЬЮ-ЙОРК ПОЛДЕНЬ ПЯТНИЦЫ ТЧК ПАПА ПЕРЕДАЁТ ПРИВЕТ МАМЕ ТЧК (ПОДПИСЬ) КОББЛ. И с тех пор больше ничего. Все доступные воздушные и надводные суда вели безрезультатные поиски. Мы можем только заключить, что Е. К. В. «Впечатляющий» затонул со всем экипажем. Это вызовет серьёзные международные последствия, Марлинсон.

— Я так и вижу редакционные статьи «Таймс», — произнёс один из госдеповских сотрудников.

— Слава богу, что Черчилль мёртв! — мрачно вздохнул второй.

Начальник военно-морских операций поднялся, чтобы уйти.

— До сих пор мы хранили это в секрете, адмирал Марлинсон. Но сегодня после полудня это должно стать достоянием гласности. Это область вашей ответственности. Поэтому вы будете сопровождать британского военно-морского атташе, когда он отправится встречать свой корабль. Когда тот не появится, вы объясните, почему его там нет. После этого вы доложите мне лично.

Они ушли. Полчаса спустя вице-адмирал мрачно ступил на борт надраенного катера, который, как он был уверен, судьба выбрала в свидетели одной из заключительных сцен его карьеры. Там был британский военно-морской атташе, сопровождаемый двумя адъютантами, разными офицерами его собственного штаба и бойкой мичманшей из WAVES{34}. Также там были Генрих Людезинг, Вудро Людезинг и Фердинанд Уайлен, теперь уже несколько более спокойные.

Собравшись с духом, он поприветствовал их. Катер отчалил, и на протяжении всего пути по заливу Марлинсон горячо молился о чуде. Но когда за несколько минут до назначенного времени они достигли места встречи, море было пустынным.

Военно-морской атташе осмотрел горизонт в бинокль.

— Странно, — сказал он, — очень странно. Они уже должны быть в поле зрения.

Все остальные высказали похожие замечания.

Только вице-адмирал Марлинсон молчал. Секунды текли. Полдень неумолимо приближался. Тревога появилась на всех лицах, кроме лица Генриха Людезинга.

Наконец, когда оставалось всего пятнадцать секунд, адмирал взял себя в руки. Он отвёл военно-морского атташе в сторону.

— Мой прискорбный долг... — начал он. Остановился, чтобы вытереть лоб. — Мой долг...

Он не успел закончить. Раздался пронзительный визг маленькой мичманши, и последовавший за ним общий крик.

— Господи, вот они! — воскликнул атташе, возбуждённо указывая налево.

И там, едва ли в кабельтове, стоял длинный, серый и грозный Е. К. В. «Впечатляющий». Экипаж был построен на лётной палубе для смотра. Его оркестр грянул «Боже, храни королеву». И, перекрывая всё это, зычный голос, подобный корабельной сирене, орал: