Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

— Найн, йа не могу уехать. Мама уше сердится! Если йа поеду ф Гонконг… — При этой мысли Папа Шиммельхорн содрогнулся.

На мгновение воцарилось молчание.

— Папа, — сказал Малыш Антон, — выйди наружу, и я тебе кое-что покажу.

Папа Шиммельхорн неохотно кивнул.

— Ладно, — проворчал он, — но йа фсё рафно не могу поехать.

Он последовал за Малышом Антоном из подвала и за угол. Там стоял элегантный «Мерседес», выкрашенный в императорский жёлтый, с гонконгскими номерными знаками.

— Благодаря Пенг-Плантагенету я прилетел сюда вместе с ним, — гордо заявил Малыш Антон. — Но ты ещё ничего не видел…

Он распахнул дверь, и Папа Шиммельхорн мгновенно преобразился. Его голубые глаза расширились, усы задрожали и в его в горле что-то заурчало.

— Кошечки! — воскликнул он. — Милые кошечки!

— От Пенг-Плантагенета, — сказал Малыш Антон. — Только самое лучшее. И он представил мисс Киттикул (что, как он объяснил, было её настоящим именем) — скромную, девяностопятифунтовую, красиво округлую посылочку из Таиланда, и чуть более крупную, но не менее привлекательную мисс Мактавиш, наполовину шотландку, наполовину китаянку из Гонконга.

Папа Шиммельхорн отвесил им великолепный поклон. Он поцеловал их руки. Он счастливо урчал, пока они хихикали, теребили его бороду и восхищались его мускулами.

— Малыш Антон, — объявил он, — йа изменил сфоё мнение. На сей раз йа пойду работать на Пенг-Панфлажолета. Мама мне не поферит, поэтому ты долшен оставить записку. Скаши ей, что йа еду только для того, чтобы заработать много денег, чтобы она могла купить новые платья и, мошет быть, нофый зонтик. Подошди минуту, пока йа переоденусь.

— Отличное шоу, Папа! — Малыш Антон крепко похлопал его по спине. — Я знал, что в трудную минуту ты не подведёшь. — И милые кошечки тоже довольно замурлыкали от этой новости.

Пятнадцать минут спустя он снова присоединился к ним, великолепно одетый в полосатый блейзер с латунными пуговицами, кричаще-клетчатые брюки, оранжевую спортивную рубашку и открытые сандалии. Затем, получив предостережение ни в коем случае не пытаться взлететь, и после того как его внучатый племянник таинственным образом снова запер дверь гаража, он направил «Стэнли Стимер», сияющий своим свежеотполированным кузовом, выкрашенный в британским гоночный зелёный, вслед за «Мерседесом», настояв лишь на том, чтобы мисс Киттикул ехала с ним.

Всю дорогу до аэропорта он благопристойно ехал всеми четырьмя колёсами по земле, и одной рукой менее церемонно исследовал манящие области её бедра, доступные через разрез китайского платья цвета морской волны. Их ждал новый роскошный самолёт, также окрашенный в императорский жёлтый. Когда они приблизились, он выдвинул широкий трап, и, пока экипаж отдавал честь, Малыш Антон без колебаний въехал на борт, подзывая своего двоюродного деда следовать за ним. Но Папа Шиммельхорн к этому времени был так возбуждён, что не смог устоять перед искушением взмыть на «Стимере» и влететь в грузовую дверь, из-за чего двум наземным диспетчерам пришлось отправиться к психиатру.

Когда они вошли в роскошную кабину, Малыш Антон незаметно толкнул его локтем.

— Хочешь знать, почему Пенг-Плантагенет послал за тобой аж из Гонконга, Папа? — прошептал он ему на ухо. — Дело не только в твоём антигравитационном устройстве — дело в твоём большом яне.

— Ф моём что? Малыш Антон, что ты гофоришь? Унд прямо перед милыми кисками!

— Не волнуйся, — хихикнул Малыш Антон. — Это не то, о чём ты думаешь. Мистер Пенг всё объяснит. Он расскажет тебе о чёрных дырах и драконах, и как твой янь сочетается с антигравитацией.

Во время того полёта в Гонконг Папа Шиммельхорн так наслаждался, жизнью, что напрочь забыл о своём любопытстве по поводу чёрных дыр, драконов, своего яня и антигравитации и смог посвятить всю свою энергию мисс Киттикул и мисс Мактавиш, которые согласились, что он был уникален в их практике; и даже на следующий день, во время его первого интервью с Горацием Пенгом и Ричардом Плантагенетом в их офисах, обшитых тиком и сандалом, на тридцать третьем этаже здания Пенг-Плантагенета, ему было трудно сосредоточиться на научных вопросах.

Мистер Пенг был величественным, безупречно ухоженным китайцем с седыми волосами и оксфордским акцентом. Его костюм говорил о Сэвил-Роу, галстук — о Брасенос-колледже. Мистер Плантагенет был очень высоким, безупречно ухоженным англичанином со средневековыми усами, смелым нормандским носом, оксфордским акцентом и галстуком того же колледжа. Они приняли Папу Шиммельхорна с большой сердечностью, извинились, что из-за занятости не смогли встретить его в аэропорту, и спросили, в достаточной ли мере Малыш Антон позаботился о его комфорте и развлечениях.

Папа Шиммельхорн, вспоминая, как уютно была в постели с мисс Киттикул с одной стороны и мисс Мактавиш с другой, закатил глаза и горячо заверил, что их гостеприимство было абсолютно замечтательное.

— Чентльмены, — прорычал он, — гофорю фам, йа снофа чуфстфую себя йуным парнем, полным пороху!

— Что я вам говорил, сэр? — прошептал Малыш Антон мистеру Пенгу.

Мистер Пенг кивнул, выглядя очень довольным, а мистер Плантагенет одобрительно хмыкнул.

— Мистер Шиммельхорн, — начал мистер Пенг, — нам очень нужна ваша помощь. Расходы не имеют значения. Вы получите богатое вознаграждение.

— Фознаграшдение? Не фолнуйтесь. У меня хорошая работа у старого Хайнриха, где йа делаю часы с кукушкой, унд здесь ф Гонконге мне фесело, так что рад помочь. Кроме того, лутше зофите меня Папа фместо мистер Шиммельхорн, а йа наферное буду зфать тебя Горацием а тфоего друга, чьё имя йа где-то слышал раньше, буду зфать Дик.

Мистер Плантагенет усмехнулся, а мистер Пенг важно склонил голову.

— Папа, — сказал он, — ваши годы и гениальность дают вам право выбирать, как обращаться друг к другу. Теперь я кратко объясню, какая помощь нам от вас требуется.

— Малыш Антон сказал фам, что йа глюпый, а гениальный только ф подсознании?

— Он действительно сообщил нам, как функционирует ваш гений, но это неважно. — Мистер Пенг наклонился вперёд. — Папа, вы понимаете все последствия разработки вами антигравитационного устройства? Истинная антигравитация — это не простая ньютоновская сила. Она имеет такое же отношение к нормальной гравитации, как антиматерия к обычной материи.

В кабинет тихо вошли две очаровательные балийские девушки в своих национальных костюмах, неся подносы с крошечными сэндвичами и холодными напитками в высоких бокалах,