Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

Вэй испуганно моргнул. А я вдруг понял, что их действительно могут повесить. Не сейчас, когда я глава филиала, а позже, когда быть главой перестану. Ведь я занял этот пост, чтобы люди смогли отразить нападение, и в принципе, задача выполнена.

Или остаться главой и попробовать бодаться с Крайслерами и дальше? Изменить Дом, чтобы за попытку сделать зелье больше не бросали в тюрьму, чтобы не поили подчиняющими зельями?

А надо ли оно мне?

Дилемма…

— Слуги не разошлись?

— Разошлись, господин. — Торопливо ответил Вэй. — Вы не оставили приказа, что делать слугам, поэтому как только стало ясно, что зверей отбросили, все решили отправиться к Крепости, помогать. Кто таскает носилки, кто — роет могилы. Из всех здесь только мы и мастер Дориан.

— Хорошо. — Я опёрся локтём о прилавок, чувствуя, как гудит усталое тело. — Тогда сделай мне что-нибудь похожее на ужин. Что угодно, без разницы. Лучше — больше. И питья какого-нибудь принеси, будь добр.

Вэй кивнул отрывисто и резко и скрылся за дверью в глубине здания. Келвин остался сидеть, старательно не глядя в мою сторону.

Прошло минут, может, десять, и вернулся Вэй. Бесшумно поставил передо мной поднос: миска с густым мясным супом, ломоть хлеба, завернутый в льняную салфетку, кружка холодного травяного настоя.

Я подвинул табурет, сел, но прежде чем притронуться к еде, сказал:

— Продолжай урок. И не бойся, сегодня мне совершенно не до поддержания родовых секретов Крайслеров и уж точно не до дисциплины. А так хоть некую легитимность и легальность вашему обучению придам.

Вэй переглянулся с Келвином. Парнишка осторожно, словно проверяя, не ударю ли я его по пальцам, раскрыл томик. Пальцы его чуть подрагивали.

— Продолжай, — подбодрил я и отхлебнул горячего настоя. Терпкий, чуть горьковатый, с мёдом… Хорошо!

Потекло занятие. Вэй заговорил увереннее, Келвин кивал, изредка вставлял вопросы, тыкал пальцем в схемы. Я почти не слушал — наворачивал супчик.

Занятие прекратилось, когда скрипнула ступенька на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Господин Китт, — раздался хорошо поставленный звучный голос Дориана. Толстенький мастер кивнул, стоило только мне посмотреть на него. — Я не знал, что вы пришли, но рад вас видеть. У меня готов доклад по… последним событиям.

— Доклад? Но я ничего не просил.

— Верно. — Кивнул Дориан. — Но тем не менее, доклад готов.

Какое-то время я молча смотрел на него, пытаясь понять, что за доклад, по каким таким событиям, и что вообще хочет от меня мастер.

— Тогда лучше выслушаю его в кабинете, — я неуклюже поднялся. Раненая рука слегка заныла.

Я кивнул Вэю и Келвину, которых появление Дориана ничуть не напугало и направился к лестнице. Толстенький мастер Дориан пропустил меня вперёд, бесшумно ступая следом.

Кабинет встретил меня запахом полированного дерева, строгим порядком на полках, стопкой бумаг на краю стола (большая часть которых вообще осталась от прошлого хозяина).

Дориан замер у порога, сложив руки за спиной.

Я опустился в кресло. Пару секунд позволил себе помечтать о том, как хорошо было бы отпустить своего «секретаря», закрыть глаза и заснуть в этом самом кресле. А потом прогнал лень и спросил:

— Ну, что у тебя?

— Первое, о чем я хотел сказать: час назад от Дома Вальтеров прибыл практик, — сказал он ровно, глядя не на меня, а на стол, словно докладывал стопке бумаг. — Запросил полные данные по алхимическим бомбам, которые их саперы заложили в землю на подступах к Крепости и намекнул, что слабые взрывы могут быть связаны с качеством предоставленных нами бомб.

— Хорошо, — спокойно киваю. Было бы инфантильно рассчитывать, что они не попытаются свалить вину на нас.

— Второе и куда более важное событие: сегодня у нас был Крайслер из столицы. Как я понял, прибыл он еще вчера или позавчера, только до этого перемещался инкогнито. А к нам вот зашёл, пока на стене шла битва. Осмотрел филиал, в цеху был, насколько знаю. Опросил слуг, беседовал с каждым, кого увидел. Сопротивляться его требованиям и не отвечать на вопросы я не мог. Мы все под клятвами Дома, и любой Крайслер имеет право приказать нам что угодно. Однако, — он слегка улыбнулся, — клятвы требуют отвечать на вопросы, но не требуют отвечать развернуто. И не требуют упоминать то, о чем не спросили прямо. Меня спрашивали первым, так что я нашел, что сказать. А пока он беседовал с остальными, я взял на себя смелость отправить слуг помогать людям в Крепости.

— О чем он спрашивал?

— Преимущественно о вас. О вашем состоянии, характере и силе. Куда и как часто вы перемещаетесь, с кем вы контактируете. Интересовался, не проявляли ли вы признаков… эмоциональной нестабильности. Спрашивал о том дне, когда господа обратились в зверей. О всех ваших командах и решениях. Ещё хотел узнать, не говорили и не совершали ли вы чего-то, что можно истолковать как нелояльность Дому. Мы, как могли, обсудили, что стоит говорить, а о чем стоит молчать. Уверен, вы бы одобрили наши ответы.

— Неожиданная верность, — криво усмехнулся я. И в самом деле, неожиданно. Особенно от человека, который при первой встрече со мной пытался укусить побольнее и содрать золота побольше.

— Потому что вы нас не бросили, уехав прочь, как планировали господа. Потому что за последние дни этот филиал впервые работал, как единое целое. Потому что старые господа вели себя, как звери, а вы человеком выглядите.

В кабинете повисла тишина. Но ненадолго: Дориан шагнул к столу и указал на стопку листов.

— Также я взял на себя смелость обменяться через артефактную шкатулку новостями с друзьями в столице. Полагаю, вам следует узнать, что произошло в Фейляне.

Я подтянул к себе верхний лист, оказавшийся письмом и начал читать.

Дориан стоял неподвижно, сложив руки за спиной, и ждал.

В письме говорилось, что несколько сотен гвардейцев Дома вдруг отказались подчиняться приказам и выдвинулись к Заставному. Официальная формулировка — «недоверие к командованию» и «желание защитить Королевство от угрозы». Неофициально — среди гвардейцев второй месяц ходили слухи, что появился практик, способный избавить гвардию от огрехов возвышения. Вывести токсины из их организмов, ослабить клятвы.

Похоже, тот практик, которого я отпустил в лесу, сыграл роль. Как и те гвардейцы Заставного, которых я отпустил, чтобы они добрались до столицы и рассказали обо мне. Не меньше трети гвардейцев Дома покинули Фейлянь. Оставшихся хватает, чтобы охранять особняки, лавки и пускать патрули, но их недостаточно, чтобы догнать и остановить дезертиров. Я обескровил силы Дома, почти ничего для этого не сделав.

— А ещё, едва узнав о произошедшем на собрании