Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

Лес встретил меня утренней прохладой. Пели птицы, туман поднимался над землей. А я шел по тропе обратно и не знал, что Раккар уже открыл глаза, и в глазах тех горела искра молодого, пытливого разума. Не знал, что дракон впервые осознал себя, шагнул за пределы инстинктов и простых мыслей и стал кем-то бОльшим.

Глава 22

Утро следующего дня встретило меня тяжелой головной болью и еще большим раздраем в энергоканалах. Еще до того, как открыть глаза, я осмотрел свою энергетику и понял, что если сейчас же не заняться собой, то завтра-послезавтра я просто сдохну, без шуток. В лучшем случае — потеряю руку.

Целители в Заставном работали без выходных — раненых по-прежнему хватало. Очередь выстроилась длинная, но вопрос решился блатом — из госпиталя время от времени выглядывали целители. Когда высунулся Рик, увидел мою перевязанную руку и серое вымотанное лицо, махнул рукой, подзывая к себе. Отказываться не стал.

— Такое ощущение, что ты хочешь себя убить, — покачал головой целитель, ощупывая мою руку. — Зачем ты издеваешься над собой? Я же говорил: покой, покой и еще раз покой. Да и тот, кто вчера тебе руку латал, тоже должен был предупредить, что можно, а чего нельзя. Ты хоть спал сегодня?

— Спал, — соврал я, морщась от грубых тычков насыщенными энергией пальцами.

— Врешь. — Не купился Рик и потянулся к полке с эликсирами. — Ладно. Сейчас дам тебе коктейльчик, неделю проспишь. Но сначала придется потерпеть.

Я терпел. Час иглоукалывания деревянными иглами с выжженной на них рунной вязью, несколько выпитых натощак эликсиров (от снотворного наотрез отказался, причем едва не пришлось отбиваться — судя по оценивающему взгляду Рика, тот его мне и силком залить мог. Наверное, кому-то и заливают). Полчаса обязательной медитации под присмотром крепкого медбрата ранга закалки (меня с такими травмами тот бы скрутил без особых проблем).

К полудню я чувствовал себя человеком. Уставшим, вымотанным, невыспавшимся и жутко голодным, но человеком.

Рука все еще ныла. Рукой все еще нельзя шевелить, но хотя бы ощущения возвращаются. Процедуры целителя дали всходы — под мертвой плотью медленно нарастала живая.

Перехватив пару пирожков у уличного торговца (цена удивила — два серебряных за штуку. Еще сильнее удивило, что никто больше не удивлялся — покупали молча), пошел к Храму.

Гуань-ди уже ждал меня. А может, просто привыкал к социуму. Бог стоял на площади, скрестив руки на груди, и смотрел на суету вокруг с ничего не выражающим лицом. А суеты хватало — на настоящее божество стремились посмотреть все, кто был в Крепости. За спиной Гуань-ди толпились монахи, несколько важных шишек из Заставного, пара купцов, жаждущих то ли благословения, то ли возможности обмолвиться с богом хоть словом. Чуть поодаль толпились три десятка горожан, воинов (среди которых хватало и раненых). У края площади мялась детвора лет двенадцати (меня удивило, что кто-то не уехал со своей семьей из Заставного). Среди детворы мялся какой-то мальчишка с букетом полевых цветов — либо хотел вручить зазнобе, но не дошел, либо — богу, но осознал неправильность жеста.

— Явился, — констатировал бог при виде меня. — Выглядишь паршиво.

— Вы хотели видеть дракона, — постарался я не показать эмоций.

Гуань-ди только кивнул.

— Веди.

Я повел.

Конечно, за нами увязалась толпа. Монахи, стражники, те самые купцы, пятерка случайно выруливших навстречу процессии практиков, которые явно обрадовались возможности попасться богу на глаза. Кто-то просто тащился из любопытства. Кто-то — чтобы потом было о чем рассказать внукам.

Шествие получилось внушительным. Когда мы вышли за ворота, к процессии присоединились еще зеваки из палаточного лагеря. Я шел впереди, рядом с Гуань-ди, чувствовал себя погонщиком, который ведет слона через базарную толпу и изо всех сил гнал от себя такие мысли — не дай бог, бог узнает.

Дорога до леса заняла почти час. Толпа растянулась, кто-то отстал, кто-то, наоборот, пытался пробиться ближе. Когда мы подошли к спуску в штольни, у входа нас уже ждали человек пятьдесят — не меньше. По приказу бога монахи организовали оцепление и внутрь отправились мы вдвоем.

Я шагнул в темноту, чувствуя, как за спиной затихает гомон толпы.

До грота дошли без приключений. Дракон ждал у входа.

— Раккар? — позвал я.

Дракон с готовностью поднялся. Почему-то потянулся мордой к моей сумке, принюхался, и вдруг замер, уставившись на Гуань-ди, который бесшумно возник у меня за спиной. Посмотрел на него, потом на меня.

— Это твой новый хозяин, — сказал я, чувствуя, как слова царапают горло. — Гуань-ди. Он будет… заботиться о тебе. Наверное.

Дракон недоверчиво покосился на бога. Из пасти вырвался низкий, вибрирующий вопросительный звук. Вопрос? Протест? Или мне просто кажется, и я приписываю вполне обыкновенному дракону необычные свойства?

— Так надо, — ответил я, отводя взгляд. — Прости.

Гуань-ди шагнул вперед, протянул руку к драконьей морде. Раккар отшагнул. А я развернулся и пошел к выходу, не желая смотреть, чем их знакомство закончится. Прошел по коридорам, миновал монахов и поднялся на поверхность, где принялся продираться сквозь толпу зевак, что облепили вход и вытягивали шеи, пытаясь заглянуть в темноту.

— Слышь, а где дракон?

— А бог там?

— Чего молчишь, алхимик?

Я протолкался сквозь людей, не говоря ни слова. Кто-то дернул за рукав, кто-то попытался остановить, но без особой настойчивости — я пер вперед, и люди расступались. Наверное, вид у меня был такой, что лучше не связываться.

Три недели после этого я почти не вылезал из лаборатории и цеха. Разве что ради сна, еды и госпиталя. Целители освобождались, а золото творило чудеса — при каждом утреннем посещении целителей как минимум трое из них соглашались слить ману, излечивая мою руку и туловище. Только вот энергоканалы по-прежнему были не в порядке, и привести их в норму я не мог — не было времени.

Все это время я занимался рецептом. Я перебрал сотни вариантов. Сотни! Каждый раз еще на этапе расчетов что-то шло не так: ингредиенты не хотели объединяться, эссенции смешивались не так, как нужно, образовывая совершенно не те связи, а Ци исчерпывала свой потенциал раньше времени.

Вечерами и ночами я сидел над книгами Крайслеров, впитывая знания, которые копились поколениями. Система щедро награждала меня за каждый прочитанный трактат баллами к зельеварению.

И вот, наконец, все было готово.

— Готово всё, господин, — подходит по спины Торгуд. Старый бригадир взволнован — он большую часть своей жизни занимается зельеварением, и понимает — не может не понимать — для