Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

Проповедник снова сел в кресло, закинул ногу на ногу и взял свой бокал. На зелье не взглянул, смотрел только на меня.

— И что же изменилось? — продолжил он, смакуя каждую секунду. — Ты пересчитал трупы защитников и понял, что без лишней силы твой собственный окажется в той же куче?

— Просто я не знаю, чего ожидать от вернувшегося бога. Вот сварю я для него эликсир и окажусь ненужным, тогда… что? А вот если выпью эликсир из его крови, пусть мои мысли и поменяются, но тогда бог будет уверен, что я полезен и предсказуем. Не человек, а болванка. Напрочь предсказуемая фигурка.

Он отпил вино, не сводя с меня глаз. Кассий больше не улыбался.

— Надеюсь, ты никому больше не рассказывал о своих догадках?

— Не видел смысла. Во-первых, настраивать против себя вашу фракцию неразумно, а во-вторых, заинтересованные люди сами обо всем догадываются.

— Знаешь, Китт, в этом есть своя ирония. Ты так брезгливо морщился, рассуждал о «промывке мозгов», а теперь приполз. — Кассий сделал жест рукой, словно подзывая пса. — Ну давай, бери. Оно твое.

А я играть в оскорбленную гордость не стал: медленно протянул руку и взял флакон.

Прохладный хрусталь приятно холодил пальцы.

Я спрятал флакон в широкий рукав, поднялся из кресла и развернулся к выходу. Один шаг, второй…

— Китт. — Голос Кассия остановил меня у самой двери.

Я обернулся.

Проблема с энергоканалами оказалась куда серьезнее не только из-за рекомендации не использовать техники. Улучшенное восприятие тоже сбоило: я не заметил и не ощутил, как проповедник настиг меня. Только что сидел в кресле — и вот уже стоит в шаге. Лицо спокойное, даже скучающее, но глаза, несмотря на выпитое, глядят цепко, оценивающе.

— Выпей лучше сейчас.

Я замер, чувствуя, как под ребрами противно заныло.

— Унизительное недоверие. Я пришел к тебе сам, и мы оба понимаем, что это зелье мне нужно и для восстановления, и для доверия со стороны Гуань-ди, и я обязательно его выпью. И после этого ты мне не веришь?

— О нет, я тебе доверяю, — Кассий лениво почесал кончик носа. — Но знаешь… всякое может случиться. Вдруг ты выйдешь за дверь, а там споткнешься и разобьешь сей ценный дар? Или, скажем, встретишь кого-то, кто отвлечет тебя, и ты забудешь об эликсире? Люди такие рассеянные.

Я поморщился — нарочито, демонстративно, чтобы Кассий видел, как мне это неприятно. Потом достал флакон из рукава, откупорил крышку.

Запах… странный. Не резкий, но насыщенный. Запах озона после грозы и переспелых фруктов. Очень переспелых. Я бы даже сказал — гнилых. Никогда бы не подумал, что сила пахнет ТАК.

Я запрокинул голову и поднес горлышко к губам. Жидкость хлынула в рот, и я закашлялся, чувствуя, как глаза наливаются слезами. Потом открыл рот, демонстрируя пустоту, сглотнул вязкую слюну и, не сказав больше ни слова, шагнул к выходу. Теперь Кассий не пытался меня остановить.

Я прошел по пустым коридорам и вышел за пределы Храма. Потом покинул ворота Крепости. И когда меня не остановили и на воротах, я облегченно выдохнул и, добравшись до приметного куста под деревом, достал другой флакон. Минут пятнадцать назад, когда я разместил его здесь и поставил внутри печать для телепортации, флакон был пустым. Сейчас же внутри переливалась темно-синяя жидкость.

Проверить, всё ли выпил человек, который способен телепортировать к своим печатям всё, чего коснется? Смешно…

Я сунул флакон в рукав и двинулся дальше. В висках стучало, в груди разгорался пожар. Даже эта мелкая техника телепортации далась мне тяжело. Энергоканалы выли, протестуя против нагрузки. Целитель был прав: применять техники было опасно. Но таков уж путь, таков план.

Ночь накрыла Заставный влажной темнотой. Я шел пустынными улицами, стараясь не думать о том, что сейчас творится в моих меридианах. Жжение нарастало, пульсировало в такт сердцебиению.

В особняк я входил, уже почти не чувствуя ног. Сил хватило только на то, чтобы запереть за собой дверь и добраться до зельеварной мастерской в подвале. Там я выпил прихваченный эликсир регенерации, но ничего этим не добился. Тревожный звоночек: повреждения слишком уж обширные, а организм излишне истощен. Сейчас бы стоило заняться энергоканалами, а потом завалиться спать, но меня ждало более важное дело. Здоровье потерпит.

Я сел за алхимический стол и зажег единственную свечу — света от нее будет достаточно, чтобы спокойно поработать.

Рука в бинтах пульсировала болью, а здоровая дрожала от перенапряжения. Но я достал из рукава флакон, поставил перед собой. Рядом положил глиняную табличку из тайника.

Глина была холодной, шероховатой. Руны на ее поверхности медленно перетекали, наслаивались друг на друга, жили собственной жизнью. В них все еще не чувствовалось ни капли энергии. Но она там была, я не сомневался.

Я закрыл глаза и обратился к системному дару «Всё есть эссенция».

Боль обрушилась мгновенно. Словно кто-то схватил мои энергоканалы и начал выкручивать их, выжимая последние капли Ци. Я закусил губу, чувствуя вкус крови. Руки, сжимавшие табличку, побелели от напряжения.

Но системная способность сработала. Глина в моих пальцах пошла пульсирующими трещинами. А потом начала рассыпаться и растворяться, оставляя после себя такой же плоский кирпичик, только сплетенный из мириадов нитей золотистой энергии. Не совсем Ци, не совсем магия. Что-то иное: более древнее, более… чистое. Сама суть того, что делало глиняную табличку системным артефактом.

Во флаконе было темно-синее зелье на крови Гуань-ди. В нем тоже была своя суть, структура. Теперь я их видел: стремление следовать принятым законом, Порядок, желание защищать человечество. Все те нити, которыми бог опутывал сознание своих последователей, превращая их в опору всего человечества. Человек, оплетенный этими нитями, ни за что не станет уничтожать людей ради своих целей. Не станет становиться сильнее за чужой счет и не станет паразитировать на людях. Возможно, это сработает и с драконом, который получит не только систему, но и ее «бонус».

— А теперь, — прошептал я, чувствуя, как пот градом катится по лицу, — самое сложное.

Золотой «кирпич» начал таять. Я направил золотистую струйку в горлышко флакона. И там, внутри, до предела насыщенная силой не-совсем-эссенция встретилась с темно-синей жидкостью.

На мгновение мне показалось, что флакон взорвется. Энергии внутри забурлили, закрутились, вступили в противоборство. Я чувствовал это каждой клеткой — как чужеродные сущности пытаются переварить друг друга, подчинить. Сила глиняной таблички не могла просто исчезнуть. Будь в комнате кто-то кроме меня, энергия бы потекла к нему. Но я обволок флакон своей