Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

нетерпеливо метаться из комнаты в комнату, как тревожный тигр, страдающий неврозом, да приготовить на скорую руку обед – кофе и три таблетки амфетамина из личного тайника, о котором Бейлисс пока лишь смутно подозревал. Боже, ему нужны стимуляторы после мощных уколов барбитуратов, которые Бейлисс вколол ему из-за нападения!

Ларсен попытался успокоиться, начав читать «Анализ психотического времени» Кречмера, весьма увесистый том, полный графиков и таблиц, на прочтении которого настаивал Бейлисс, утверждая, что там Ларсен найдет необходимую информацию по делу. Ларсен потратил на чтение пару часов, но пока не продвинулся дальше предисловия к третьему изданию.

То и дело он подходил к окну и вглядывался сквозь пластиковую штору в поисках каких-либо признаков движения в соседнем шале. За ними простиралась пустыня, залитая солнечным светом, как огромная кость, на фоне которой красные, как кожа ацтеков, стабилизаторы «понтиака» Бейлиса вспыхивали, точно хвостовое оперение феникса. Остальные три шале пустовали. Весь комплекс находился в ведении электронной компании, в которой работали они с Бейлиссом, развлекательный центр для руководителей высшего звена и уставших мыслителей. Пустыня была выбрана из-за ее гипнотических свойств, предполагаемой эквивалентности психического ноля. Два-три дня неторопливого чтения, созерцание неподвижного горизонта – и порог напряжения и тревоги опустится до полезного уровня.

«Однако, проведя здесь два дня, я едва не сошел с ума», подумалось Ларсену. Повезло, что Бейлисс оказался поблизости со своими снадобьями. Хотя он, безусловно, был уж слишком небрежным, когда дело доходило до наблюдения за пациентами. Он попросту предоставлял их самим себе. На самом деле, оглядываясь назад, именно он – Ларсен – был ответственен практически за все диагнозы. Бейлисс сделал инъекцию, усадил Кречмера перед собой и высказал несколько глубокомысленных замечаний.

«Может, он просто чего-то ждал?»

Ларсен пытался решить, позвонить ли Бейлиссу под каким-либо предлогом. Его номер – 0 по внутренней системе – так и манил его набрать. Но тут Ларсен услышал, как снаружи хлопнула дверь, и увидел высокую угловатую фигуру психолога, идущего по бетонной площадке между шале, задумчиво склонив голову под резким солнечным светом.

«Где же его чемоданчик? – почти разочарованно подумал Ларсен. – Только не говорите мне, что он тормозит меня барбитуратами. Может, на этот раз он попробует гипноз? А что? Сделает постгипнотическое внушение, и я в разгар бритья внезапно встану на голову».

Он впустил Бейлисса, суетясь у него под ногами, когда они прошли в гостиную.

– Где, черт возьми, вас носило? – спросил он. – Вы хоть понимаете, что уже почти четыре часа дня?

Бейлисс сел за миниатюрный письменный стол руководителя в центре гостиной и критически огляделся. Эта уловка возмутила Ларсена – такого он не смог предусмотреть.

– Конечно, понимаю. Но у меня времени в обрез. Как вы сегодня себя чувствуете? – И Бейлисс указал на стул с прямой спинкой, стоявший словно специально для пациента. – Сядьте и постарайтесь расслабиться.

Ларсен раздраженно махнул рукой:

– Как я могу расслабиться, когда торчу здесь, ожидая следующего взрыва?!

И он начал анализ последних двадцати четырех часов – занятие, которое ему нравилось, – щедро снабжая историю болезни глубокомысленными комментариями.

– На самом деле прошлой ночью было легче. Кажется, я вхожу в новую зону. Все начинает стабилизироваться, я уже не оглядываюсь все время через плечо. Я даже оставил внутренние двери открытыми, и прежде чем войти в комнату, намеренно представил ее себе, пытаясь угадать глубину и размеры, чтобы она не удивила меня… Раньше я открывал дверь и просто нырял внутрь, как человек, ступающий в пустую шахту лифта.

Во время рассказа Ларсен раскачивался взад-вперед, хрустя костяшками пальцев. Полуприкрыв глаза, Бейлисс наблюдал за ним.

– Я почти уверен, что больше приступов не будет, – продолжал Ларсен. – На самом деле мне, вероятно, лучше всего вернуться на завод. В конце концов, нет смысла торчать здесь бесконечно. Я чувствую себя более-менее в порядке.

Бейлисс кивнул.

– Но в таком случае почему вы так взвинчены? – спросил он.

Ларсен раздраженно стиснул кулаки. Он почти слышал, как бьется артерия на виске.

– Я не взвинчен! Ради бога, Бейлисс, я думал, передовые достижения психиатрии состоят в том, что психиатр и пациент разделяют между собой болезнь, забывают о своей идентичности и берут на себя равную ответственность! Вы же пытаетесь уклониться…

– Нет, – твердо отрезал Бейлисс. – Ничего я не пытаюсь. Я принимаю на себя полную ответственность за вас. И поэтому хочу, чтобы вы оставались здесь, пока не смиритесь со всем происходящим.

– Ну надо же! – фыркнул Ларсен. – Теперь вы хотите представить происходящее как эпизод из фильма ужасов! Все, что у меня было, – простая галлюцинация. Впрочем, я даже не уверен, что именно галлюцинация. – Он махнул рукой на окно. – Внезапно распахнулась гаражная дверь в ярком солнечном свете… Это могла промелькнуть тень.

– Вы описали его довольно точно, – заметил Бейлисс. – Цвет волос, усов, одежду, которая была на нем…

– Мозг мог додумать все это позже. Детали в снах тоже бывают точны. – Ларсен подвинул стул и подался вперед через стол. – И еще одно. Мне кажется, вы не совсем откровенны.

Их взгляды встретились. Некоторое время Бейлисс внимательно изучал Ларсена и заметил его расширенные зрачки.

– Ну, так что? – настаивал Ларсен.

Бейлисс застегнул пиджак и направился к двери.

– Я зайду завтра. А пока постарайтесь немного расслабиться. Я не пытаюсь встревожить вас, Ларсен, но проблема может оказаться гораздо сложнее, чем вы себе представляете. – Он кивнул и выскользнул из комнаты, прежде чем Ларсен успел ответить.

Ларсен подошел к окну и сквозь жалюзи наблюдал, как психолог скрылся в своем шале. На мгновение чуть потускнев, солнечный свет снова ярко залил все вокруг. Через несколько минут над площадкой понеслись звуки квартета Бартока.

Ларсен вернулся к столу и сел, агрессивно выставив локти вперед. Бейлисс раздражал его своей невротической музыкой и неточными диагнозами. Ларсен чувствовал искушение немедленно сесть в машину и поехать обратно на завод. Однако, строго говоря, психолог был выше Ларсена по званию и, вероятно, имел над ним исполнительную власть, пока тот находился в шале, особенно учитывая, что пять дней Ларсен провел здесь за счет компании.

Он обвел взглядом тихую гостиную, наблюдая за прохладными горизонтальными тенями, отбрасываемыми на стены, и прислушиваясь к тихому, успокаивающему гудению кондиционера.

Спор с Бейлиссом его взбодрил, Ларсен чувствовал себя собранным и уверенным. Но все же остатки напряжения и неловкости все еще оставались, и ему было трудно оторвать взгляд от открытых дверей в спальню и кухню.

Ларсен приехал в шале пять дней назад, измученный и переутомленный, буквально на грани полного нервного срыва. В течение трех месяцев он без перерыва работал над программированием сложной